Книга Рожденный, чтобы жечь! 1, страница 78 – Дмитрий Лим, А. Никл

Но… они были правы. Что Боря может против полиции и документов?

Да и в участок как-то не хотелось.

Гугля притих, слушая эту словесную перепалку.

— Странно так, — пробормотал он сам себе под нос, разглядывая спиногрыза. — Твои родители… пришли.

Его, казалось, никто и не слышал, кроме Гугли.

Наташа в это время о чём-то разговаривала на кухне с «родителями», которых они всё же впустили в дом. А Боря так и сидел в коридоре с младенцем на руках.

С одной стороны, сбылась мечта. Гуглю нашли, и заберут наконец. С другой…

— Хэ-зэ, — бурчал тот. — Вроде привык к тебе, говнюку. Жалко, что ли… Странно…

Гугля таращился на него своими огромными голубыми глазами.

— У тебя отвратительное имя, — продолжил Борис. — Вот Гугля — вообще огонь!

Но Гугля молчал. Лишь пялился на него непонимающими глазами.

Боря вздохнул. Он действительно привык к этому орущему, пахнущему молоком чуду. К его нелепым попыткам ползать, к его невнятному бормотанию. Да, он и правда начал видеть в нём что-то родное. Черт бы побрал эту родинку на бубенчиках! И этих чокнутых родителей!

Тишина в квартире давила. Даже крики «леопардовой мамаши» казались меньшим злом, чем эта гнетущая неизвестность.

Боря чувствовал, как внутри нарастает раздражение, переходящее в отчаяние. Он не понимал, почему так зацепился за этого мальца. Неужели действительно привязался? Бред какой-то.

Или дело в связи? Блин, вот он уйдёт, и что дальше будет?

— Ладно, — вдруг сказал мужчина в пиджаке, прерывая его мысли. — Нам пора.

Боря посмотрел на него, потом на Гуглю. Малыш, словно чувствуя напряжение, снова начал хныкать.

Боря машинально покачал его на руках, успокаивая. Он посмотрел в эти невинные голубые глаза и вдруг понял, что не хочет, чтобы этого ребенка воспитывали какие-то неизвестные люди.

— Знаете что, — произнес он неожиданно для самого себя. — Мне нужны… гарантии, что вы о нём позаботитесь. Что он будет в безопасности и его будут любить. По-человечески любить, а не как домашнего питомца с родинкой на бубенчиках.

Мамаша закатила глаза, но мужчина в пиджаке, на удивление, кивнул:

— Обещаю, — сказал он. — Аркадий — наш сын. И мы сделаем всё, чтобы он был счастлив.

Боря недоверчиво прищурился. В его голове боролись два чувства: облегчение от того, что ответственность за Гуглю скоро переляжет на другие плечи, и какая-то щемящая тоска, будто отрывают часть его самого.

Он посмотрел на Наташу, которая молча стояла в дверях кухни, подперев косяк. В её глазах он увидел сложное сочетание усталости и понимания. Она знала, как ему сейчас тяжело.

Мужчина протянул руку к Гугле, но Боря не спешил отдавать ребенка. Он крепче прижал его к себе, вдыхая этот знакомый запах детской присыпки и молока.

«Аркадий, — пронеслось у него в голове. — Не Гугля, а Аркадий. Звучит как-то… серьёзнее».

— Хорошо, — наконец сказал Боря, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Но если хоть что-то пойдет не так…

Он не договорил, но в его взгляде читалась угроза. Мужчина понимающе кивнул. Наташа подошла ближе и аккуратно забрала у Бори ребенка.

Она обняла его на прощание и передала «родителям». Женщина что-то быстро проговорила, поправила капюшон на голове Гугли и вышла из квартиры. Мужчина задержался на секунду, бросил еще один взгляд на Борю и Наташу и последовал за ней.