Онлайн книга «Рожденный, чтобы жечь! 1»
|
Волков отлетел к стене, оставив на кафеле то ли отпечаток ладони, то ли невнятную кляксу. Он сполз по стене, ошарашенно хлопая глазами и трогая побагровевшую щеку. Боря, почесывая затылок, задумчиво произнес: — Ну, я ж говорил, напрягаешь, — затем повернулся ко мне и с видом эксперта по экзорцизму добавил: — Похоже, доктора переклинило. Может, переработал? «Ты защитил меня? — я ошарашенно смотрел на своего тирана, мучителя, любителя накачать меня молочной смесью до коликов. — Серьезно? Ты понял, что он мне угрожает?» В этот момент Волков издал какой-то нечленораздельный вопль и попытался подняться. Боря, вздохнув, снова повернулся к нему: — Ну, ты чё, опять нарываешься? Сейчас еще раз прилетит, обидишься потом! И, не дожидаясь ответа, выдал Волкову второй лещ. На этот раз, судя по звуку, с применением особых техник рукопашного боя. Григорий Николаевич, казалось, окончательно потерял связь с реальностью. Он задергался, словно марионетка, у которой оборвались нитки, и попытался проползти к ногам моего тирана. Боря, наблюдая за этим цирком, лишь развел руками: — Ну, вот что с ним делать? Может, скорую вызвать? Хотя, после таких лещей, его скорее в морг увезут, чем в больницу. Я, все еще пребывая в состоянии легкого шока, смог выдавить из себя лишь одно: — Агуеть… Боря хмыкнул, почесал переносицу и, прищурившись, посмотрел на Григория Николаевича, извивающегося на полу. — Агуеть — это точно, — согласился он. — Я, конечно, подозревал, что у доктора с головой не все в порядке, но чтобы настолько… Ладно, хрен с ним, с доктором. Ты как вообще? Цел? В подгузнике сухо? Я, все еще переваривая произошедшее, машинально кивнул. Боря, убедившись, что я в порядке, снова переключил внимание на поверженного врага. Он подошел к Волкову и ткнул его носком ботинка. — Эй, доктор, ты это… очнись! А то я сейчас тебе еще один лещ пропишу, профилактический. Волков что-то прохрипел в ответ, но разобрать было невозможно. Боря вздохнул и поднял его на руки, словно мешок картошки. Усадил за стол и покосился на свою маму. А вот та, к слову, оживилась. Словно после воспитательных ударов магия, а это была магия, я был уверен на все сто процентов, ослабла. Чернота над её головой практически растворилась. И… это было драматично. Она заговорила. — Борь, ты чего творишь? — прошамкала она, пытаясь сфокусировать взгляд на сыне и странном докторе, сидящем за столом с красным отпечатком ладони на щеке. — Почему… Боря, опешивший от неожиданного пробуждения матери, чуть не выронил Волкова. Он быстро усадил его обратно на стул и обернулся к матери, пытаясь подобрать слова. — Мам, ты… как? — спросил он, округлив глаза. — Ты в порядке? Тут, это… доктор немного переволновался. Ну, знаешь, работа нервная. Мать, все еще явно не понимая, что происходит, оглядела комнату, задержав взгляд на мне, ползающем по полу. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, а затем — на нежность. Она протянула ко мне руку, словно желая прикоснуться. Но остановилась, возвращаясь взглядом к врачу. А вот затем она сделала то, что должен был сделать я. Рассказала кое-что. — Он просил меня умереть, — прошептала она, вытянув руку и показав на Григория Николаевича пальцем. — Говорил, что во мне не так много силы. Что я… я… не могу накормить его энергией так, как остальные… |