Книга Рожденный, чтобы жечь! 1, страница 110 – Дмитрий Лим, А. Никл

Тиран, конечно, своим шлепком Вадику жизнь не сломал. Скорее, просто выразил свое недовольство. Но вот то, что произошло дальше, было похоже на замедленную съемку в боевике.

Вадик, получив леща, простоял ещё полминуты, а затем как-то странно дернулся, словно его пчела ужалила. Сначала я подумал, что он сейчас заплачет и побежит жаловаться дяде Пете. Но нет. Вместо этого он… улыбнулся?

«Как там наша гений говорила? Что-то в адрес Бориса, — я пытался подобрать научное слово, услышанное от Наташи. — А, точно, он мазохист, что ли? Ему нравится, когда ему делают больно?»

Улыбка эта была такая… странная. Не злобная, не саркастическая, а какая-то безумная. Глаза за стеклами очков загорелись каким-то нездоровым блеском. И тут Вадик… рассмеялся. Громко, истерично, как будто ему анекдот рассказали про смерть любимой бабушки.

Этот смех, казалось, заполнил собой весь спортзал. Боря, кажется, даже немного растерялся. Он, конечно, привык, что его боятся, но чтобы вот так… смеялись ему в лицо после шлепка? Это было что-то новенькое.

Вадик, все еще хохоча, выпрямился, скинул очки и швырнул их на пол, где те с хрустом разлетелись на осколки. Потом, со зверским оскалом на лице, он ринулся на Борю.

Вот тут-то и началась настоящая вендетта. Не против бессмысленной траты времени, а против… очков? Против ботаников? Против всего мира?

Я, если честно, так и не понял, что именно двигало этим безумным очкариком. Но одно было ясно — сейчас будет весело.

* * *

— Ты чё, бессмертный, что ли? — нахмурив брови и прищурившись одним глазом, Борис рассматривал «очкарика». — Выдохни, пока я тебе голову не оторвал.

Но Вадик его не слышал. Он ринулся прямо на Бориса, словно никогда его и не боялся.

Боря, опешив от такого поворота, едва успел увернуться от первого выпада обезумевшего Вадика. Очкарик, словно сорвавшийся с цепи пёс, бросался на него с дикими воплями, размахивая руками как мельница. Боря машинально выставил вперёд ногу, и Вадик, споткнувшись, рухнул на пол, разметав вокруг себя осколки своих же очков.

Гугля в этот миг как-то радостно загугукал:

— АГУГЛЕТЬ! АГУГЛЕТЬ!

— Чем это он там восторгается? — Боря лениво покосился на карапуза, а затем пнул мяч. Прямо в лицо очкарику.

Думал, что утихомирит отчаянного. Но как бы не так. Вадика новый удар не остановил.

Поднявшись на четвереньки, он зарычал и снова кинулся в атаку, целясь Боре в ноги.

— Я бью лишь раз, — недовольно сказал Боря, отмахиваясь рукой от выпада, как от назойливой мухи. — Один раз по морде, второй раз — по крышке гроба.

Дядя Петя, всё это время стоявший в ступоре, наконец-то пришёл в себя и попытался разнять дерущихся, но Вадик, словно почувствовав его приближение, оттолкнул физрука и с утроенной яростью набросился на Борю.

Казалось, что в этом щуплом очкарике проснулся древний берсерк, жаждущий крови и мести.

— Да ты чё, Вадик, угомонись, а? Чё как бешеная блоха скачешь? — Боря уворачивался от неуклюжих атак очкарика, словно от назойливой мухи. — Чё тебе надо-то? Я ж тебе не всерьёз леща дал. Обиделся, что ли? Ну, чё ты как баба?

Вадик в ответ лишь злобно рычал, пытаясь ухватить Борю за ноги. Тот, вздохнув, отпихнул его подальше.

— Да чё ты лезешь-то, а? Мне ж тебе больно делать не охота, — Боря с досадой посмотрел на физрука, который тщетно пытался подползти к ним, чтобы разнять. — Щас, Петрович, сам разберусь. Чё вы как маленькие, ей-богу.