Книга Одиночка. Том 8, страница 93 – Дмитрий Лим

Если выкачать ядро планеты, магнитное поле исчезнет. Атмосферу сдует солнечным ветром. Тектонические плиты разорвёт на куски. Планета умрёт. Превратится в холодный, мёртвый камень — как Марс, только с офисами Управления.

А они? Они свалят. Я видел стартовые шахты по краям Насоса. Корабли. Или порталы. Спасательные шлюпки для элиты. Они собирались выпить планету досуха, как пивную кружку в пятницу вечером, а потом оставить чаевые в виде апокалипсиса и улететь в другую реальность, бросив нас, муравьёв, дохнуть на остывающей скале.

«Саша…» — голос Маши слабел. Осколок Искры, дававший ей связь, догорал. — «Больно…»

— Держись, — я рванулся вперёд в её сознании, пытаясь стать щитом между ней и этой чудовищной машиной. — Я найду тебя. Слышишь⁈ Я разнесу это место к чертям собачьим!

«Они… знают про Новгород… Насос… высосет его… тоже…»

Резонанс оборвался.

Словно кто‑то перерубил канат. Меня вышвырнуло из её головы обратно в моё тело, в тёмный холод особняка в Новгороде.

* * *

Я сидел на матрасе, тяжело дыша, как марафонец на финише. Вся рубашка была мокрой от пота, руки дрожали так, что я не мог сжать кулаки. Из носа шла кровь, капая на колени. Искра в груди металась, как птица в клетке.

— Господи, — выдохнул я, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Господи боже мой.

«Саня, — Тишина был в шоке. Впервые в его голосе звучало что‑то похожее на благоговейный ужас. — Ты видел это? Это же… это же термоядерный реактор, только вместо урана там геотермальная энергия ядра. Они сошли с ума».

— Они не сошли с ума, — я поднялся на ноги, чувствуя, как качается пол. — Они расчётливые ублюдки. Им плевать. Им всегда было плевать. Мы для них — батарейки. А когда батарейка садится, её выбрасывают.

Я подошёл к окну. Дрожащими руками сорвал штору, впуская внутрь холодный утренний свет. Новгород спал. Город, который я защищал. За который мои люди умирали. Город, в который я вложил всю душу, все нервы и всю свою Искру.

И всё это было бессмысленно.

Нет, серьёзно. К чему строить стены, если фундамент планируют взорвать? К чему лечить людей, снабжать их теплом от ТЭЦ, если завтра планета треснет по швам, а атмосфера испарится в космос? Оборона Новгорода от Управления — это как пытаться защитить песочный замок от цунами с помощью зонтика.

Да, я спас город от замерзания. Я закрыл дыру, через которую они высасывали ману. Но это была всего лишь соломинка. Насос под Москвой — это батарея промышленных размеров. Он выкачает и Новгород, и Питер, и весь континент.

Мне нужно было уничтожить Насос.

Эта мысль была настолько огромной, холодной и тяжёлой, что я физически почувствовал её вес на плечах. Спуститься под Москву. В логово Управления. В самое защищённое место на планете, где Ревизоры растут на деревьях, а Архитекторы играют роль блендеров. И взорвать там мегапомпу.

— Для начала не помешает кофе, — вслух сказал я, и мой голос прозвучал дико в пустой комнате. — А потом — конец света.

Я спустился вниз.

На кухне, к моему удивлению, горел свет. За столом сидела Алина. Перед ней стояла кружка с чем‑то дымящимся, а рядом, на столешнице, сидел мелкий моб — нечто вроде помеси летучей мыши и голого кота — и с урчанием жевал кусок сахара.

Моя сестра выглядела… лучше. Кожа уже не такая серая, под глазами — синяки, но живые, подростковые, от недосыпа, а не от магического истощения. Чёрные нити под её кожей успокоились, спрятались.