Книга Одиночка. Том 6, страница 75 – Дмитрий Лим

Я молча кивнул, один раз, коротко и чётко. Лгать сейчас было бы глупо и жестоко. Он и так всё знал.

— Пришлось, — добавил я тихо, но твёрдо. — Иначе они бы доставили много проблем. Твой дар перешел сначала к брату, а после его смерти к сестре.

Он закрыл глаза, долго вздыхал. Казалось, с этим выдохом из него уходило последнее призрачное тепло, последняя связь с тем миром. Когда он снова открыл их, в глубине зрачков осталась лишь холодная, отстранённая решимость выживающего зверя.

— Значит, они могут быть здесь, как и я. Хрен его знает, как эта штука работает. — он откашлялся. — Я знаю только, что сам я точно был мёртв. Чувствовал, как всё гаснет, как рвётся последняя нить. А потом — этот лиловый ад. Значит, смерть — не конец. По крайней мере, для таких, как мы. Для системных.

Я задумался, разминая онемевшую ногу. Его слова ложились на уже готовые подозрения. Я был уверен в одном — я не умирал. Я провалился в это место с критическим запасом здоровья, в состоянии на грани, но не за ней.

Значит, попасть сюда можно и живым. Но Виктор был именно мёртв.

— Есть теория, — начал я медленно, собирая мысли вслух. — Это место… оно как кунсткамера для таких, как мы. Сборник отходов системы. Одних сбрасывает сюда после смерти, чтобы переработать или просто изолировать. Других, вроде меня, затягивает по ошибке, как мусор в сливную воронку. Свалка.

Воронцов слушал, не перебивая. Даже Аранис, обычно бесстрастный, слегка наклонил голову, словно ловя каждое слово.

— Золотой свет, который ты видел, — продолжил я. — Это может быть всё, что угодно. Выход. Ловушка. Источник. Центр этой… свалки. Если другие люди шли на него, значит, он либо манит, либо сулит что-то. Еду. Безопасность. Ответы.

Я встал, отряхиваясь:

— В любом случае, сидеть здесь бессмысленно. Эти трое, — я пнул ботинком труп орка, — явно не высший пилотаж местной фауны. Скоро придут другие. Или начнётся что-то похуже.

— Куда тогда? — спросил Виктор. Его голос был уже твёрже. Еда и вода сделали своё дело, вернув ему часть сил и, что важнее, способность мыслить.

— К свету, — просто сказал я. — Раз уж ты его видел, значит, направление есть. Ты в состоянии идти?

Он попытался встать, опёрся на стену, лицо исказилось от боли, но он удержался на ногах. Его рука инстинктивно потянулась к тесаку, валявшемуся рядом.

— Дам тебе пару часов на восстановление, — решил я, вызвав из магазина ещё одну лепёшку и протягивая ему. — Потом двинемся. А пока — рассказывай всё, что видел за эти недели. Каждый камень, каждую тварь, каждую странность. Даже самую мелкую. Всё может быть важно.

Пока Виктор, уже менее жадно, ел лепёшку и, запивая водой, начинал свой монотонный, прерываемый кашлем рассказ о лиловых дюнах, чёрных скалах, воющих по ночам ветрах и странных, будто вырезанных из обсидиана, руинах, я снова погрузился в интерфейс.

Задание «Вассалы» всё ещё висело в списке, не серым, а активным. Значит, Юля жива. Где-то здесь. Возможно, также потеряна и напугана.

Она должна была выжить. Я посмотрел на Виктора. Он был врагом. Убийцей. Но здесь, в этом лиловом аду, все прежние ярлыки теряли смысл. Он был куском пазла, свидетельством, ресурсом. И, возможно, временным союзником.

Пока наши цели совпадали — найти выход, понять правила этого места, выжить — он мог быть полезен. А там… там видно будет.