Книга Одиночка. Том 6, страница 65 – Дмитрий Лим

Вожак обернулся. Его лицо, покрытое шрамами, не исказила ярость. Только пустое, почти машинное удивление. Он занёс топор. Его атака была мощной, но медленной, топорная, без искусства. При этом он пробормотал:

— Кавабанга!

Я уклонился и в ответ нанёс свой собственный удар — в горло. Клинок прошил грязную кожу, перерезал всё, что нужно. Орк схватился за шею, из раны хлынула густая тёмная кровь. Он покачнулся, рухнул на колени, затем на бок.

Тишина вернулась. Я стоял среди трёх тел, слушая, не появятся ли новые красные точки. Ничего. Ветер не шумел. Я вытер клинок о мох и ждал. Ждал, когда трупы растворятся в светящейся пыли, как это обычно бывает с мобами после смерти.

Так было всегда. Минута. Две. Они не исчезали. Они просто лежали там, распространяя медный неприятный запах крови. Тяжёлые, материальные, настоящие.

Это было… не по правилам. Ибо я думал, что попал в место по типу Белого Разлома. Но нет.

— Опять типа проклятья? — задумчиво пробормотал, глядя на трупы.

Я пнул ногой ближайшее тело — то самое, что первым получило клинком в шею. Оно лишь безжизненно перекатилось. Ни намёка на дигитализацию.

«Чёрт побери», — мысленно выругался я.

Мне внезапно стало не по себе. Куда, интересно, делись тела Баранова и Юли? Они тоже остались лежать в том зале, или белая вспышка стёрла и их тоже? Вопросов становилось больше, чем ответов.

Пошевелив плечами, как бы отвечая себе «не знаю», я решил не задерживаться. Трупы могли привлечь кого-то или что-то ещё. Я бросил последний взгляд на чёрный куб — он висел, безмолвный и равнодушный, — и двинулся прочь, вглубь леса, стараясь идти как можно тише.

«Картограмма» методично расширяла свой охват, но ландшафт не менялся: те же чёрные деревья, тот же фиолетовый мох, та же давящая тишина. Здоровье так и оставалось на восьмидесяти семи процентах. Я шёл, настороженно следя за голографической проекцией, ожидая появления новых красных меток.

И они не заставили себя ждать.

Через полчаса неторопливого продвижения на краю сканирования, теперь уже с другой стороны, вспыхнуло сразу пять точек. Они не стояли на месте — двигались рассеянным строем, явно прочёсывая местность. На сей раз я не стал ждать. Риск быть окружённым в этой глуши был слишком велик. Я нашёл немного более открытое место среди деревьев, где мои движения не будут скованы, и приготовился.

Они вышли из чащи почти одновременно.

Такие же серо-зелёные, тяжёлые, с топорами и теперь ещё с парой щитов. Увидев меня, они не закричали. Они просто ускорились, их движения стали резче, целенаправленнее. Первый бросился в лобовую, занося топор над головой. Я сделал шаг в сторону, позволив лезвию рассечь воздух в сантиметре от плеча, и ответил мгновенным ударом в подмышечную впадину, где кожа тоньше. Орк зарычал, но не остановился. Второй уже заходил с фланга.

Это был не бой, а работа. Холодная, расчётливая, без лишних движений.

Я использовал их массу и неуклюжесть против них самих. Уклон, парад, точный укол в глазницу, в горло, в сустав. Моё тело помнило всё: каждую схватку в Разломе, каждый бой на аренах старого мира. Здесь не было зрелищных приёмов, только эффективность. Хруст костей, хлюпающие звуки, тяжёлые падения. Через две минуты все пятеро лежали на земле. Я стоял, переводя дыхание, кинжал в руке был липким от тёмной крови.