Книга Одиночка. Том 6, страница 58 – Дмитрий Лим

Второй маг начал инстинктивно отшатываться, его руки пытались сложиться в новый защитный жест, возможно, щит или взрыв. Бесполезно.

Мой левый кулак, с активированным «Усилением», прошел через его начинающуюся, еще не сформированную энергетическую защиту как через туман. Удар пришел в солнечное сплетение. Он согнулся, воздух вырвался из него со звуком, похожим на ломающуюся пластику. Я не добивал, не было смысла, сломал все кости. Он рухнул на пол, уже не представляя угрозы.

Ускорение отключилось. Мир вернулся к обычной скорости с резким, почти физическим толчком.

Для двух магов, для возможных наблюдателей из глубины коридора, все произошло в одно мгновение: я стоял, фаерболы пролетели через пространство, где я был, и врезались в противоположную стену, оставив два черных, дымящихся пятна на бетоне, а сами маги — один уже лежал без движения, второй падал, хватаясь за горло, из которого хлестала темная жидкость. Сирена продолжала резать слух.

Я двинулся по коридору, к восточному крылу. Там уже была активность. Слышны были не крики, а скорее организованные приказы, попытки построить оборону.

— Он здесь! В главном холле! Цэшки, готовсь! — голос был полон не страха, но оперативной тревоги.

Дверь в казарму или комнату охраны была не просто закрыта — она была забаррикадирована изнутри. Я услышал звук перемещаемой мебели, металлический лязг. Они пытались создать точку сопротивления. Моя логика, холодная и ясная, оценила это как тактическую ошибку. Они заперлись в ловушке.

«Усиление» активировалось снова, но теперь не локально, для удара, а распределенно, наполняя мышцы спины, плеч, ног. Я сделал два шага назад, оценил точку — не сама дверь, укрепленная, а участок стены рядом с ней, бетонная панель. Внутренний хронометр отсчитывал секунды. Задержка означала риск организованного ответа, возможное использование ими гранат или спецсредств через окна.

Разбег был коротким. Удар плечом, весом всего тела, усиленный до предела, пришел не в дверь, а в стену. Бетон не вздыбился и не рассыпался, он — проломился. Раздался не глухой стук, а скорее тяжелый, влажный хлопок, будто ломалась огромная кость. Панель вывалилась внутрь помещения, не как осколки, а как единый, тяжелый блок, сокрушая стол и часть баррикады. В образовавшийся пролом я шагнул, прежде чем пыль и обломки бетона упали.

Комната была полна людей. Не девять, как предполагала Капризова по тепловым датчикам, а больше. Они были в различной степени готовности: некоторые в полной экипировке, с щитами и клинками, другие только тянулись к расположенному на койках оружию. Блок стены, влетевший внутрь, вызвал мгновенный хаос. Но не панику.

Командир, мужчина с короткой стрижкой и холодными глазами, уже кричал, пытаясь восстановить порядок:

— Бафы, контроль! Не кучкуемся!

Его профессионализм был очевиден, но бесполезен против ускорения. Я активировал его снова, как холодный выключатель в мозгу. Их мир замедлился.

Я выбрал ключевые точки: командир, который пытался организовать ответ, два человека с луками, уже готовые к стрельбе… а также ещё один, пытавшийся что-то скастовать, проводя ладонью по своему мечу. Дорогому на вид, кстати.

Движения были экономичными, почти скупыми. Кинжал работал как часть тела. Командир — удар не в грудь или голову, а точный разрез по бедренной артерии, быстро выводящий из строя без необходимости смертельного удара. Лучникам досталось попроще — быстрые, контролируемые удары в горло или по рукам, ломающие хватку и возможность стрельбы. Охотник с магическим клинком — просто сбит с позиции ударом ноги в грудь, его оружие отлетело в сторону.