Онлайн книга «Одиночка. Том 6»
|
— Другие? — она резко выдохнула, и в её глазах блеснули слёзы, которые она отчаянно сдерживала. — Ты убил человека, Саша! Я видела, с какой лёгкостью! Какие ещё нужны обстоятельства? Она обхватила себя руками, будто ей было холодно. Я видел, как её взгляд скользнул по запёкшейся крови на моей шее, и она отвела глаза. — Алин, ты очень многого обо мне не знаешь. Если учесть то, что натворил твой отец, — эти изменения мне были нужны. Для того, чтобы выжить. — Что-что мой отец? — нахмурилась она. — Саша, я приехала сюда… Я глубоко вздохнул. Усталость накатывала волной, но эту горечь нужно было выговорить до конца. — Чтобы поддержать и посмотреть, как я тут выживаю, по просьбе твоего папы. Да? — Да… — Ну, значит, слушай. Савелий ждал, пока я пройду инициацию, чтобы потом я «трагически погиб» в разломе, выполняя свой первый контракт. Всё имущество, все акции отца перешли бы к нему как к единственному старшему близкому родственнику. Чисто, юридически безупречно. Алина покачала головой, её пальцы впились в рукава её же собственного платья. — Нет… Он говорил, ты сбежал после инициации из-за ссоры с кем-то! Он говорил, что ты связался с какой-то опасной группой… Он искал тебя! Нанимал людей! «Баля… да какая же ты непробиваемая». — Людей, которые должны были не найти, а прикончить, — мои слова прозвучали плоско и устало. — С тех пор я только и делал, что выживал и качался. Каждый день — бой, каждая ночь — ожидание нового удара в спину. От твоего отца. От Баранова, с которым Савелий, видимо, какое-то соглашение имел. От других дворян в Новгороде. Она отшатнулась, будто я её ударил. Слёзы, наконец, покатились по её щекам, оставляя блестящие дорожки на бледной коже. — Зачем… зачем ему всё это? У нас же есть деньги, есть компания, зоны… — Денег и власти всегда мало для таких, как он, — я почувствовал, как во рту пересохло. — А мой отец, его брат, был талантливее, удачливее и честнее. Это копилось годами. Я стал просто последним препятствием. Ты же сама говорила, что отец после смерти дяди стал другим. Жёстче, холоднее. Ты это видела. — Я думала, это горе… — прошептала она, и её плечи сжались. — Это не горе. Это его суть. И он использовал тебя, Алин. Твою веру в него. Твою доброту. Твоё желание помочь. Он знал, что если ты приедешь ко мне, попытаешься поговорить, то либо ты что-то узнаешь и сообщишь ему, либо… либо я тебе поверю и опущу бдительность. Потому что ты — единственный человек из прошлого, кому я мог бы поверить. Я замолчал, давая ей впитать эту горечь. Шум площади окончательно отполз куда-то в сторону, превратившись в фон. Мы стояли в немом пузыре, где было только её предательское недоумение и моя выстраданная правда. И… чёрт возьми, если тогда, когда я сбежал, мне было плевать на неё, то сейчас… из меня пёрло нутро этого тела. Что-то, сохранившееся от старого Саши Громова, требовало открыть ей глаза. Может быть, даже дело было в том, что я не знал, получится ли у меня вернуться домой. Точнее, есть ли мой дом до сих пор⁈ Она долго молчала, смотря куда-то мимо меня, в пространство, где рушился фундамент её мира. Потом медленно подняла на меня глаза. В них уже не было шока. Там поселилась пустота и новая, осторожная, почти что физическая боль. — Что же теперь делать? — спросила она так просто, как будто речь шла о сломанной игрушке. — Дядя Дима всё это… рассказывал, но я не верила… |