Книга Одиночка. Том 6, страница 111 – Дмитрий Лим

Сферы. Мелкие, размером с кулак, полупрозрачные, светящиеся изнутри тем же нездешним зелёным светом.

А над этим полем висело небо.

Не серое. Не мёртвое. Небо. С облаками. Облака были зелёными — естественно, какими же ещё, — и они двигались. Медленно, лениво, но двигались. Они плыли по небу, как будто кто-то вспомнил, что небо должно дышать, и включил эту функцию.

«О, — голос в голове стал совсем другим. Не насмешливым, не язвительным, а задумчивым, почти печальным. — Это… знакомо».

— Знакомо? — я мысленно навострился.

«Это место. Я был здесь. Не в этом слое — в более раннем. Когда меня ещё не назвали Тишиной. Когда я был… чем-то другим. Чем-то большим. Этот зелёный свет — он был моим… моим…»

Голос оборвался. Впервые не замолчал, а именно оборвался, как будто на середине слова кто-то нажал паузу.

— Чем? — настаивал я.

«Не помню. Это было давно. Так давно, что „давно“ — недостаточно точное слово. Это было… до. До слоёв, до свалки, до всего. И это было красиво. Не так, как понимает красоту твой эльф: не „правильно“, не „гармонично“. Просто — красиво. Как будто мир сам не знал, что он красивый, и это незнание делало его ещё красивее».

Я посмотрел на зелёное поле и вдруг понял, что чувствую то же самое, что чувствовал Тишина. Не воспоминание: я здесь не был. Но отголосок. Эхо чего-то, что существовало до того, как это место стало свалкой. И это эхо было… тёплым.

Аранис стоял рядом, и я впервые увидел, как его лицо изменилось. Не сильно. Его глаза, всегда холодные и оценивающие, на мгновение стали другими. Мягче. Как будто он узнал что-то, что не ожидал узнать.

— Это небо, — сказал он тихо. — Настоящее небо. Оно дышит.

«Да, — подтвердил Тишина, и в его голосе не было ни капли яда. — Оно дышит. Последний раз, когда я видел дышащее небо, был… давно. Очень давно. И я забыл, как это… как это красиво».

Мы стояли на границе зелёного поля и молчали. Все четверо: я, Аранис, Жигано, который, вероятно, не чувствовал ничего, но стоял всё равно, и Тишина в моей голове. Даже Ира на плече эльфа, казалось, дышала ровнее.

Потом Аранис коротко вздохнул, как будто оторвался от чего-то приятного, и сказал:

— Идём. Это поле — ловушка.

— Почему?

— Потому что в этом месте всё, что красиво, — яд. Я научился этому правилу в своём мире. Там были деревья с серебряными листьями. Я подошёл ближе, и листья превратились в бритвы. Здесь то же самое. Зелёная трава, дышащее небо, светящиеся сферы — всё это приманка. И, если мы войдём, оно покажет нам свою настоящую форму.

— Обходим, — сказал я.

Аранис кивнул, и мы пошли вдоль края зелёного поля, держась максимально далеко от светящихся сфер и флуоресцентной травы. Но на середине пути одна из сфер, ближайшая к нам, размером с апельсин, вдруг дрогнула и оторвалась от земли.

Она поплыла к нам. Медленно, как мыльный пузырь, покачиваясь на невидимом ветру. Зелёный свет внутри пульсировал, и я почувствовал, как этот свет тянет не физически, а ментально, как будто кто-то шепчет: «подойди ближе, посмотри, тут красиво».

— Не смотри, — приказал Аранис. — Смотри на ноги.

Я послушался. Опустил глаза на свои ноги и пошёл, считая шаги. Один, два, три, четыре… Сфера продолжала плыть рядом, и зелёный свет заливал землю, превращая серую пыль в неоново-зелёную. Пять, шесть, семь…