Книга Одиночка. Том 5, страница 23 – Дмитрий Лим

Но самое интересное происходило сзади, у арьергарда. Оттуда доносились не просто выстрелы, а тот самый «звонкий лязг»: звук клинков, сталкивающихся с усиленной бронёй. Группа «Клин» дралась в полную силу.

Именно тогда я заметил странность в поведении новых нескольких «плащей», что ещё оставались на поле боя. Они не пытались давить массой или бить из всех стволов. Они работали на отвлечение.

Один, прыгая как блоха, строчил в сторону Егорова, но явно не целясь, а лишь заставляя его держать голову ниже. Двое других пытались, маневрируя, сместиться к востоку, вглубь района, к лабиринту узких проездов между эстакадами. Они словно выманивали, закидывали удочку.

Капитан Егоров, кажется, понял это раньше меня. Он закричал:

— Господин, они пытаются изолировать вас от основного состава!

В ответ я кивнул. Он был прав. Всё это — самосвал, пироманты, шквальный огонь — было дорогой и шумной прелюдией. Настоящая игра начиналась сейчас. Они хотели увести главный приз в сторону, где можно не церемониться со зрителями.

— Понял, капитан, — крикнул в ответ. — Но если они хотят меня в гости — грех отказать.

Сказано — сделано. Вместо того чтобы отходить к гвардейцам, я резко рванулся на восток, туда, где метались две «приманки». Они явно не ожидали такой прыти. Один замешкался на долю секунды, и этого хватило. Я не стал использовать что-то типа контроля или усиления. Тем более — доставать кинжал.

Я просто сократил дистанцию одним длинным прыжком и встретил его грудью с разбега.

Хруст рёбер был очень звонким. Он вылетел из своих потрёпанных одежд как пробка и откатился метров на десять, замерев. Его напарник, ошалев, выпалил в меня в упор из какого-то короткоствольного кристаллического ствола. Заряд, предназначенный для пробивания танковой брони, ударил мне точно в центр лба.

На секунду всё пошло радужными кругами. В ушах зазвенело.

«Внимание! −5 единиц здоровья! Обнаружена лёгкая контузия! Активный эффект дебаффа „Головокружение“ аннулирован!»

Я моргнул. Потом тряхнул головой. Прямо перед моим носом стоял охотник, его глаза были круглыми от ужаса за стёклами забрала. Он смотрел на моё абсолютно целое, лишь слегка закопчённое лицо, потом на свой ствол, потом снова на меня.

— Серьёзно? — спросил я его тихо, выдыхая дымок. — В лоб? Это же некультурно. И причёску портит.

Его рука с оружием дрогнула. Он сделал самый логичный в его жизни вывод: развернулся и побежал. Бежал он быстро, но я не стал бежать за ним. Вместо этого я поднял с земли кусок арматуры, валявшийся рядом. Взвесил в руке. Прицелился.

И швырнул.

Арматура, вращаясь, просвистела метров двадцать и настигла беглеца, войдя ему точно между лопаток. Он рухнул вперёд, не издав ни звука, и скользнул по гравию, оставляя за собой влажную полосу.

Тишина, наступившая на улице, была красноречивее любого взрыва. Даже стрельба у арьергарда на секунду затихла, будто все разом затаили дыхание. Я вытер лоб рукавом — с него посыпались сажа и мелкие осколки кристалла — и обернулся к своим.

Капитан Егоров смотрел на меня с каменным, нечитаемым лицом. Но в уголке его глаза, прорезанного шрамом, я уловил едва заметную искорку. Не ужаса. Не страха. А того самого профессионального, почти что скучающего разочарования. Мол, ну вот, опять всё сам, даже работы нам не оставил.