Книга Одиночка. Том 4, страница 44 – Дмитрий Лим

В полумраке комнаты зазвонил отдельный шифрованный телефон. Волков поднёс аппарат к уху, не здороваясь.

— Говори, Жень.

— Шеф, интересное движение, — в трубке послышалось лёгкое потрескивание помех. — Только что через два левых ретранслятора пришёл сигнал. От человека из ближнего круга Громова. Фамилия — Лыков. Предлагает встречу завтра, в десять утра. Здесь, в Петрозаводске. Координаты сбросил.

Волков медленно опустил ноги с подоконника.

— Савелий? Это он хочет встречу⁈

— Он. Согласно перехвату, он сейчас в воздухе, летит из Барнаула. Лыков передаёт, что его шеф хочет поговорить. «Решить всё раз и навсегда, без посредников и лишних глаз». Формулировки нервные.

Волков закрыл глаза, мысленно прокручивая карту этой внезапной игры. Громов, потерявший ключевые имения, вместо того чтобы залечь на дно или бежать, сам летит на встречу. Это было либо отчаянной глупостью, либо плохо скрытой ловушкой.

Но Волков чувствовал первое: запах страха и паники, который он так тонко спровоцировал.

— Принимаем, — сухо сказал он. — Подготовь группу «Тень» на случай сюрпризов. Место встречи проверить трижды. И достань всё, что у нас есть по Лыкову. Хочу знать, на что он мотивирован.

Положив трубку, Волков встал и снова подошёл к окну. По ту сторону стекла, в отражении комнатного света, его собственное лицо смотрело на него — усталое, непроницаемое. Он почти физически ощущал, как сходится петля. Завтра Савелий Громов подпишет себе смертный приговор. И главное — у него была неоспоримая цепочка доказательств, ведущая к Громову. Это этот седой ублюдок украл его деньги.

Ночь выдалась нервной и до смешного напыщенной. Волков, ощетинившись, как дикобраз, подколотыми фактами и планами на случай любой подставы, устроил в районе заброшенного цеха лесопилки — места встречи по координатам Лыкова — настоящий парад охотничьих сил.

Из Питера на трёх внедорожниках подтянулась «Тень», четверо асов А-ранга с каменными лицами и арсеналами. Местные, два В-ранга из петрозаводского филиала, расселись по чердакам, наладив наблюдение за каждым голубем и каждой вороной в радиусе километра.

Для солидности и создания эффекта «полного погружения» Волков даже требовал с местных бандюков пару свежеиспеченных С-рангов, которые теперь, старательно изображая боевую скорбь на юных лицах, ползали в кустах у забора.

Общая картина напоминала не столько засаду, сколько съёмочную площадку голливудского боевика, где каждый второй проходимец был суперменом, а бюджет на пиротехнику явно превышал разумные пределы.

К десяти утра «поле» было полностью зачищено, прощупано и взято под полный контроль с двадцати разных точек. Волков, облачённый в свой лучший тёмно-серый костюм, не стесняющий движений, и с лицом, выточенным из гранита ожидания, восседал на единственном чистом ящике в самом центре цеха.

Перед ним стояла походная газовая горелка, на которой тихонько шипел котелок с кофе — жест, призванный демонстрировать ледяное спокойствие и полный контроль. В наушнике у него попеременно звучали доклады: «Запад чист», «Восточный сектор — движение, так, сорока, пролетела», «С-двойка, у меня тут крот нору роет, разрешите нейтрализовать?»

Время тянулось мучительно. Десять ноль-ноль. Десять пятнадцать. Кофе остыл. Волков позволил себе первую, едва заметную гримасу раздражения.