Книга Одиночка. Том 4, страница 40 – Дмитрий Лим

— Слышал, — прошептал я, и в этот раз в голосе появилась настоящая усталость. — Все слышали. У всех уведомление на телефоне было, о ЧС. Оттуда и знаю… — затем, более жалобно продолжил, — Я же говорю, я Е-ранг. Что я могу сделать с S-боссом? Плюнуть на него и просить не убивать?

Майор, похоже, начал склоняться к версии, что обе стороны слегка не в себе. Он откинулся на спинку стула, разочарованно хлопнув папкой.

— Пока что всё, что мы имеем, — это показания двух опытных охотниц против… показаний человека в состоянии алкогольной амнезии. Прямых улик нет. Тел нет. Материального ущерба нет.

— Но есть аномалия, — не унималась Васильева. — Его появление на крыше. Полное отсутствие следов подхода! А его сила… я не верю, что он Е-ранг!

Я едва сдержал вздрагивание. Она была чертовски близка к истине, даже не подозревая, насколько. Гражданский поднял голову, заинтересованно глянув на Васильеву, потом на меня.

— Гипотеза интересная, лейтенант, но непроверяемая в рамках текущего законодательства, — сухо заметил он. — Мы оперируем фактами. А факты таковы: задерживать его далее без предъявления обвинения у нас оснований нет. Его ранг подтверждён. Криминальной истории нет.

Я едва поверил своим ушам. Получается, моё «жалкое состояние» и абсолютная, наглухо заблокирована системой невозможность что-либо доказать сыграли мне на руку? Я был настолько пустым, беспомощным и нелепым, что даже не выглядел угрозой.

— Отпускаем? — уточнил майор, явно уже мысленно закрывая это неудобное дело.

— Не совсем, — Васильева встала. Её взгляд был холодным и решительным. — Оснований для ареста нет. Но как сотрудник «ОГО» я инициирую процедуру принудительного наблюдения, а также, я запрашиваю проверку его ранга!

Майор нахмурился, постучав пальцами по столу.

— Васильева, давайте по порядку. Принудительное наблюдение — это серьёзно. На каком основании? Подозрение в сокрытии ранга? У нас есть тест с инициации, и он показал тогда «Е». Этого недостаточно для обвинений.

— Основание — прямое противоречие между данными теста и полевыми наблюдениями, — парировала лейтенант, её голос стал жёстче и ровнее, как будто она цитировала устав. — Я являлась свидетелем его действий, которые для Е-ранга физически невозможны. Стойкость к ментальному давлению, координация в бою, целеполагание. Это не адреналиновый всплеск, это несоответствие. Я считаю это угрозой целостности протоколов безопасности. Требую углублённой проверки на сканере «Аверс» или его аналоге.

Гражданский тихо присвистнул, отложив планшет.

— Сканер «Аверс»? Это уже не отдел Новгорода, лейтенант. Это запрос в Центр. Бюрократия на месяц минимум. И если он чист… у вас будут большие неприятности за избыточное рвение.

— Я готова нести ответственность, — отрезала Васильева, не отводя от меня глаз.

В её взгляде не было ни злобы, ни предвзятости. Была холодная, методичная убеждённость следователя, наткнувшегося на единственную нестыковку в идеально сфабрикованном деле. Она чувствовала фальшь на каком-то животном, профессиональном уровне, и не могла отпустить. Это было даже страшнее простой подозрительности.

Майор тяжко вздохнул, видимо, представляя себе горы бумаг и разборок с Центром.

— Лейтенант, я ценю вашу бдительность, но мы должны…

Дверь в кабинет внезапно открылась, без стука. На пороге стояла Виктория Покайло. Её лицо было бледным от усталости, но в глазах горел собранный, недобрый огонь. Она проигнорировала майора и гражданского, её взгляд скользнул по Васильевой и впился в меня.