Книга Одиночка. Том 4, страница 118 – Дмитрий Лим

Эльдар Юрьевич Баранов стоял неподвижно, смотря на своего сына. Он не плакал, не кричал. Его лицо было застывшим в выражении холодного, почти математического анализа. Он изучал детали — положение тела, точность раны, даже цвет кожи — как если бы это был не его ребенок, а отчет о неудачной операции.

Анна Васильева находилась рядом, ее поза была официальной, но в глазах читалась осторожная напряженность. Она уже передала все данные: запись дуэли, показания приборов, формальный отчет «ОГО».

— Согласно параграфу 14-г, тело остается в распоряжении семьи после завершения всех процедурных проверок, — произнесла она, голос звучал приглушенно в подвальном помещении. — Время смерти — 20:47. Причина — мгновенное поражение центральной нервной системы и магистральных сосудов через точный колющий удар. Дуэль была проведена строго по правилам, все этапы соблюдены.

Эльдар медленно повернулся к ней. Его глаза были пустыми, как два куска темного стекла.

— По правилам, — повторил он слово без интонации. — Вы говорите о правилах, когда мой сын лежит здесь! — он сделал паузу, его пальцы слегка сжались. — Почему два отчёта? Почему этот человек сначала был Войновым, а потом представился Громовым⁈ Как это возможно?

Лейтенант слегка опустила голову.

— Громов скрывал свою настоящую фамилию по непонятным нам причинам. Перед дуэлью он объявил о том, кто он такой. Ваш сын — не изменил своим словам, и не принёс извинений.

Эльдар взглянул на планшет, затем на тело.

— Один удар, — сказал он тихо. — Никакой борьбы. Никакой демонстрации силы. Это… это не дуэль. Это исполнение.

Он замолчал, его мысли крутились вокруг не просто смерти сына, а вокруг метода, который был использован. Это было сообщение. Чистое, неоспоримое сообщение о том, что между ними и этим человеком — не просто конфликт, а разница в категории существования. Его сын был не противником; он был пунктом в списке.

— Он сказал ему что-то перед тем, как… — Эльдар посмотрел на Васильеву. — Запись есть?

Анна покачала головой.

— Аудиозапись частных дуэлей не ведется, только визуальное наблюдение для подтверждения результата. Но оперативники сообщили, что Громов наклонялся и говорил несколько слов. Содержание неизвестно.

Она снова сделала паузу.

— Эльдар Юрьевич, «ОГО» рекомендует вам обратиться к семейному консультанту по вопросам утраты. Процедурная часть завершена. Любые дальнейшие действия… должны рассматриваться через официальные каналы и с учетом ранга участников. Вы не имеете права на месть.

Эльдар усмехнулся — короткий, беззвучный звук, больше похожий на спазм.

— Не имею права на месть, — повторил он. Он видел, что Громов — S-ранг.

Это не просто ранг, это… такой охотник… который делал любые «официальные действия» почти бессмысленными. Его сын был мертв, убит на законных основаниях, потому что оскорбил дворянина по незнанке.

Он медленно приблизился к столу, положил руку на холодное плечо Виктора. Контакт был жестким, без эмоциональной передачи; лишь подтверждение факта.

Эльдар отпустил плечо и повернулся к выходу.

— Передайте тело нашей семье. Мы проведем свои процедуры, — сказал он, голос теперь был четким, административным.

Он уходил из морга, не оглядываясь, его шаги были мерными, твердыми, но в каждом звуке этих шагов читалась не тяжесть утраты, а тяжесть нового, совершенно иного уровня проблемы, которая теперь лежала на его плечах, как холодное, неумолимое знание.