Книга Одиночка. Том 3, страница 90 – Дмитрий Лим

— Они… они говорят… нужно открыть… разлом… — он выдохнул, глядя на меня пустыми глазами. — Если я это не сделаю через два часа, штраф…

«И ваше сердце остановится, — мысленно пробормотал я».

— … ваше сердце остановится!

Я посмотрел на них: на исступлённую, отчаявшуюся сестру и на её брата, медленно сползающего в ту же бездну, что и первый. В них не было ни капли здравого смысла, только инстинкты загнанного зверя и слепая родовая солидарность. Они были опасны не силой, а своей непредсказуемой, отчаянной глупостью. Как неисправная граната в маленькой комнате.

Они смотрели на меня — двое обречённых, запутавшихся в паутине, которую сплел их же род. Ирка — с мольбой и злостью, Витя — с тупой, отрешённой покорностью овцы, которую ведут на убой.

В его глазах мелькали те же цифры, тот же системный блеск, что был у меня, но они об этом не знали. И да, чуйка орала во всё горло: этот парень — бомба с тикающим часовым механизмом. Через два часа, или через два дня, но его рванёт. И хорошо, если он просто сам схлопнется, а не откроет очередной «белый разлом» посреди спального района.

— Уходи… — выдавила Ирина, и в этом слове не было ни просьбы, ни угрозы. — Я тебя услышала, где Капризова, ты не скажешь. Мы сами справимся.

«Вот и ответ. Не хотят они лечить эту болячку. Хотят мести. Витя станет куколкой Иры, во всех смыслах. Они будут открывать разломы, убить всех подряд. Идиоты, сраные. Кате отомстить за Игоря хотят, бездари тупые.»

Мозг, вопреки всему, работал с ледяной, безжалостной чёткостью. Вариантов было три.

Первый — развернуться и уйти, оставив их тут разбираться с их семейным проклятием. Но тогда через пару часов Витя, под давлением «системы», начнёт колдовать со пространством. И где он откроет эту чёртову дыру и что из неё вылезет — вопрос открытый.

Второй — попытаться что-то придумать. Связаться с Катей? Смысл?

Третий… Третий был самым простым и самым очевидным. Убрать угрозу здесь и сейчас. Сломать шею охотнику — и никакого Вити, никакого наследственного дара, никакой бомбы замедленного действия.

Третий вариант висел в воздухе, густым и неоспоримым, как запах озона перед грозой. Всё в этой ситуации кричало о его правильности.

Два обречённых идиота, один из которых — системный в виде парня с горящими глазами, и я — единственный адекватный взрослый в этой песочнице, кому придётся расхлёбывать последствия, когда они начнут «справляться». Мысль о Кате мелькнула, но я её отогнал. Она бы уже давно всё закончила, без лишних диалогов. И была бы права.

— Вы знаете, что самое смешное? — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно в гулком пространстве склада. — Мне, в общем-то, плевать на вашу семейную сагу. Плевать на ваше горе, на вашу месть и на ваши гены-измены. Но вот на что мне не плевать — так это на очередной белый разлом в моём городе. Из которого, напомню, в прошлый раз повылазило столько говна, что расхлёбывали все. И ваш братец был тем ещё цветочком.

— Мы не… — начала Ирина, но я резко поднял руку, обрывая её.

— Молчать! Ты притащила сюда бомбу. Живую, говорящую, истеричную бомбу, которую штырит от непонятных циферок в голове. Вы думали, что я буду вам помогать? Чем? Придушить его, чтобы цифры отстали? Или, может, свозить к Капризовой с букетом и коробкой конфет: «Вот, Екатерина, вам новенький системный пользователь в дополнение к коллекции, только он не хотел, оно само»?