Книга Одиночка. Том 3, страница 51 – Дмитрий Лим

Звуки кафе взорвались гамом, муха, жужжа, унеслась прочь, капля кофе шлёпнулась на стол. Игорь вздрогнул всем телом, как от удара током. Его спина резко выпрямилась, а рука непроизвольно дёрнулась к тому месту, где секунду назад звучал мой голос. Он обернулся с лицом, на котором застыла смесь шока, ярости и неподдельного страха. Он смотрел на пустое место, где я только что стоял, потом резко перевёл взгляд на выход.

Но я был уже у двери, лишь на мгновение обернувшись, чтобы встретить его удивлённое лицо. Вася, метнув на Игоря последний бдительный взгляд, уже швырнул деньги на стойку и семенил за мной. Мы вышли на прохладный воздух, оставив магического танка сидеть в одиночестве за столом с двумя остывшими чашками и нетронутым конвертом, который теперь выглядел не как аванс, а как жалкая пародия на силу.

Пусть думает. Пусть рассчитывает риски. У меня же появилась новая, куда более важная задача: срочно выяснить, что же этот подлый крысёныш Савелий уже успел натворить с моим наследством.

Первый же глоток холодного воздуха показался мне слаще любого эликсира. Я сделал несколько шагов, настраивая дыхание, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние.

Вася догнал меня, дыша, как паровоз, но глаза у него горели, будто он только что увидел рождение новой звезды. Он схватил меня за рукав, заговорил, захлебываясь и таращась:

— Вова! Вова! Это что было⁈ Я моргнул — ты у стола, я моргнул второй раз — ты уже у него за спиной шепчешься! Он аж подпрыгнул, будто на него кирпич упал! Это же… это ж читерство какое-то! Ускорение? Да? Настоящее, блин, ускорение! Я в жизни такое только в фильмах на большом экране видел!

Он отпустил рукав и принялся жестикулировать, пытаясь воспроизвести мои движения, отчего выглядел как пьяный краб.

— Я так понял, ты ему, значит, тихонечко на ушко: «Не шуми, дядя, а то как щелкну…» А он — оп! И уже весь белый! Блин, я бы на его месте, наверное, штаны испачкал. Честно. Я даже не понял, когда ты встал. Я на долю секунды на вилку с котлетой отвлёкся — она у меня, кстати, с краю тарелки лежала, очень неустойчиво, думал, вот-вот упадет. Поднимаю глаза, а тебя уже нет! Я сначала подумал — телепорт! А тут — тихо! Красота!

Я не мог не улыбнуться его детскому восторгу. Вася был как чистый лист, его восхищение было таким искренним и лишённым всякой подоплёки, что даже моя злость понемногу начала рассеиваться.

— Ну, что-то вроде того, — пожал я плечами, стараясь сохранить невозмутимость. — Просто немного поторопился. Надоело его слушать.

— «Поторопился»! — фыркнул Вася, закатывая глаза. — Да я за эту твою «торопливость» полжизни готов отдать! Представляешь, что я бы делал с таким скиллом? Я бы… Я бы… — он задумался на секунду, а затем лицо его озарилось. — Я бы все утренние очереди в кофейнях обходил за секунду! Первым бы заказывал! А ещё… если бы работал в офисе, никогда бы не опаздывал! Прикинь, влетаешь в кабинет в последнюю секунду, все уже на планёрке сидят, начальник бровью дергает, а ты такой из коридора на ускорении — шмяк! — уже в кресле, как будто тут с утра чай пьёшь!

Он вздохнул уже с драматической тоской, замедлив шаг.

— Но это, конечно, не для таких, как я. Это ж вам, охотникам, все карты в руки. Родиться надо таким… дыркой в душе. У меня, например, дед водителем трамвая был, отец — сантехником. У нас в роду самое магическое, что было, — это бабушка Галя, которая могла по руке гадать, да и то только на любовь да на деньги. И то часто путала. Говорила тёте Люде, что тот брюнет с машиной — её судьба, а тот оказался продавцом этих самых машин в кредит. Так что мой удел — с земли за вами, эдакими полубогами, наблюдать да котлеты сторожить, чтобы они с тарелки не упали в самый ответственный момент.