Книга Одиночка. Том 3, страница 16 – Дмитрий Лим

— Жертвы? — спросил Волков, зажигая новую сигарету.

— Наёмники Самойлова. Два родовых мага, семь обычных людей и охрана. — Крот достал планшет, вызвал видео. — Живых не осталось. Свидетелей нет.

Волков фыркнул:

— Савелий, наверное, рвёт и мечет.

— Что дальше, шеф? — спросил Крот, уже проверяя снаряжение. — Ждём реакцию?

— Реакция уже идёт, — Волков показал на ноутбук, где в отдельном окне бежала криптограмма перехваченных сообщений. — Видишь этот поток? Это его «свита» пытается понять, откуда дует ветер. Переводы из офшоров, запросы к банкам, попытки проверить целостность других активов. Он, как крот, которого ткнули палкой в одну нору, начал суетливо рыть во все стороны. И обязательно наткнётся на нашу ловушку.

Волков откинулся, сложив руки на груди. В голове выстраивалась чёткая цепь. Огонь в Гатчине — это удар по репутации, по иллюзии неприкосновенности. Огонь в Новгороде — это удар по его мелкому собирательскому тщеславию, по тому, что он считал «наследием».

— Самое смешное, — размышлял вслух Волков, глядя, как Крот жадно пьёт воду из фляги, — он сейчас будет искать врага среди конкурентов. Будет копать в сторону Самойловых или Баранова. Будет думать о сложных схемах рейдерского захвата. А мы… мы просто подожгли его игрушки. Самые дорогие. Самые любимые. Психология дешёвки, Крот. Чтобы выбить почву из-под ног такого, не нужны многоходовки. Нужно просто забрать то, во что он играет.

— Просто, но эффективно, — хрипло согласился Крот, вытирая рот. — Как молоток.

— Именно. Мы — молоток. А он — гвоздь, который возомнил себя монументом.

Волков снова взглянул на экраны. Пожар начинал стихать, уступая место густому дыму. Шоу подходило к концу.

— Отправляй своих на точки в Петрозаводске и Барнауле. Тишина в эфире до моего сигнала. Пусть Громов ночь помучается головной болью, подсчитает убытки, поплачет над фотографиями своего бильярда. А утром… когда он спалит счета и получит первый звонок из банка — тогда он действительно начнёт бояться.

Мой взгляд скользнул мимо падающего трупа, цепляясь за фигуру Игоря. Он стоял у стены, наблюдая за бойней с холодным любопытством. Его пальцы перебирали какие-то кристаллические осколки в руке.

«Что ты задумал, гад?» — подумал я, отрубив руку очередному орку.

Тварь взревела, но звук захлебнулся, когда мой кинжал нашел её горло. Кровь, густая и тёмная, хлынула на светящийся пол, шипя и испуская едкий пар.

— Интересный феномен, — раздался его голос, спокойный и разборчивый, сквозь рёв и лязг. Он даже не кричал. Говорил, будто на лекции. — Плотность подселения превышает расчётную. Значит, барьер между слоями здесь тоньше. Или… аппетит у «Стража» куда как больше.

Какого ещё стража⁈ О чём это он⁈

Он бросил осколки на землю. Они впились в камень и тут же вспыхнули мутно-багровым светом, образовав на полу большую сложную пульсирующую геометрическую фигуру. Из разлома тем временем хлынула новая волна. Но теперь орки не просто бесцельно лезли наружу: они формировали строй, выстраиваясь в грубые шеренги и бросаясь на босса организованными группами.

«Он контролирует их⁈ Да ладно!»

Босс, этот кристаллический колосс, отвечал шквалом ледяных игл, срезавших первых нападавших, но следующие тут же заполняли бреши, вгрызаясь дубинами и когтями в его панцирь. Треск ломающейся кристаллической плоти оглушительно звенел в ушах.