Книга Одиночка. Том 3, страница 100 – Дмитрий Лим

Их было дохрена. Не просто много — это была волна, рой, инопланетный муравейник, вывернутый наружу.

Твари, похожие на сгорбленных гончих, неслись по бетону, оставляя за собой искрящиеся следы. Они крушили всё вокруг себя.

Я прижался к грузовому лифту, позволяя тени поглотить меня целиком. Мои глаза, давно привыкшие к полумраку, быстро выхватывали детали. Охотников было человек пятнадцать, не больше. Они держали периметр вокруг белого, пульсирующего, как живая рана, разлома. И он ещё не закрывался, значит, я пришёл вовремя!

Охотниками были далеко не новички. Я видел чёткие, отработанные движения, дисциплинированный огонь. Двое мужчин в серой тактике с магическими карабинами отстреливались от стаи скребущих гончих, методично выдавая по три выстрела в голову каждой.

Женщина с энергетическим щитом на левой руке прикрывала их, отбиваясь клинком из голубоватого света. Но гончих было слишком много. Они текли из разлома непрерывным потоком, а их трупы, рассыпаясь в серую пыль, лишь ненадолго засоряли путь другим.

Вот где кайф. Не в истерике Игоря, не в рейтингах. Вот он — чистый, выверенный до мгновения расчёт. Адреналин не бьёт в виски горячей волной, а струится по нервам ледяным электричеством.

Я выждал, пока щитоносица развернётся, отвлекая на себя трёх тварей, открывая мне узкий коридор к самой гуще. Никакого рыка, никакого боевого кличка. Просто толчок ногами — и ускорение включается почти без усилия!

«Да будет мясо, Эймон!»

Мир сплющился в полосу. Звуки слились в протяжный вой. Я был не бегущим человеком, а режущим инструментом, выпущенным вдоль стены. Мой кинжал, вызванный силой мысли — вышел из инвентаря сам, будто жаждавший дела. Первая гончая даже не успела повернуть голову.

Сталь прошла через шею, не встретив реального сопротивления — лишь чувство разрезания плотного песка. Тварь взвыла, рассыпаясь. Я уже не останавливался, не принимал стойку. Ускорение несло меня вперёд, и я рубил на бегу, коротко, точно, экономично. Удар в сочленение задней лапы — тварь падает, под удар в основание черепа.

Рывок в сторону, скользящий разрез по брюху другой, прыжок с ударом сверху в третью. Каждый удар отдавался в кисть приятной, чёткой вибрацией. Каждое исчезновение монстра тонкой струйкой живительной силы вливалось в моё сознание: шепча обещания роста. Я резал их с холодным, беззвучным кайфом, растворяясь в ритме: шаг-удар, разворот-удар, снова шаг.

Я не светился. Не кричал. Я был тенью с лезвием, метеором, оставляющим за собой лишь взметающуюся пыль рассыпающихся тел.

Это был не бой, а косилово. Я, конечно, не жнец, но урожай пыли собирал что надо. Мысленно я уже прикидывал, сколько опыта даст эта толпа, и чуть не пропустил удар в спину.

Шаг в сторону — и когти моба проскользнули в пяти сантиметрах от рёбер. Обернулся — а это не гончая. Это была здоровенная тварь, похожая на бронированного скорпиона, только вместо хвоста — пучок щупалец с кулаками. И он явно решил, что я — самый интересный объект на площадке.

«Ну здравствуй, красавчик. Пришёл на танцы без партнёрши?» — промелькнуло в голове.

Скорпион, или что это было, двинулся на меня с грацией бульдозера. Пришлось включать голову. Я дал ему прорвать дистанцию, отскочил за разбитый внедорожник, а когда он пробил капот своими кулакощупальцами, вскочил на капот и со всей дури всадил кинжал в шов между хитиновыми пластинами на его «шее».