Книга Одиночка. Том 1, страница 143 – Дмитрий Лим

— Погоди… Ты ничего не путаешь, сынок? Мой Витя, он… он давно уже из дома уехал. Работает далеко, редко приезжает. Да и вообще, он творческая душа — поэт! Какие ещё гости? Какие друзья?

Я хмыкнул, притворно почёсывая затылок.

— Значит, есть у вас сын! А гости… ну, как сказать… гости. Незваные, скажем так. Пришли, похозяйничали, ничего не спросив. Правда, ничего ценного не унесли, ног-рук не хватило! Пришлось их немного потрепать.

Марфа Евгеньевна вдруг как-то сникла. Плечи её ещё больше опустились, взгляд потух. Она опустилась на покосившуюся скамейку возле крыльца и, уставившись в землю, тихо пробормотала:

— Витя… Витенька… Да что ж такое-то…

Я присел рядом с ней на край скамейки, стараясь не давить своим присутствием.

— Может, вы все-таки знаете что-нибудь о случившемся, Марфа Евгеньевна? А то ведь я в полицию пойду, напишу заявление. Пусть разбираются. Мне-то что? Но вам, думаю, это тоже ни к чему.

Она молчала ещё какое-то время, а потом вдруг подняла на меня взгляд, полный какой-то усталости и обречённости.

— А внуки у вас есть, Марфа Евгеньевна? Мальчик такой вежливый… — спросил я, аккуратно зондируя почву.

Старушка, поморщившись, словно от зубной боли, кивнула.

— Максимка? Хороший мальчик, чего уж там, — пробормотала Марфа Евгеньевна, словно оправдываясь. — Вежливый, всегда здоровается, поможет, если попросишь. Да, внук у меня есть: Максим, студент. А что такое?

Я развёл руками, изображая крайнюю степень неловкости.

— Да понимаете, Марфа Евгеньевна, неудобно говорить… короче говоря, ваш Максимка… э-э… ну, тоже погостил у меня! Припёрся без приглашения. И, скажем так, в состоянии повышенной боевой готовности. Ну, то есть пьяный. В стельку. И не один, а с целой компанией!

Бабка отшатнулась, словно я её ударил. Лицо её перекосилось от возмущения.

— Да ты что такое говоришь⁈ Максим? Пьяный? Да не может быть! Мой внук — золото! Он спортом занимается, учится хорошо, вообще не пьёт! Ты, наверное, что-то путаешь!

Я усмехнулся про себя. Конечно, не может быть. Всегда так говорят.

— Нет, Марфа Евгеньевна, не путаю. Узнал бы его из тысячи. Молодой, наглый, в спортивном костюме… и от него за версту разило перегаром. Он ещё пытался мне что-то доказать. Но я его быстро успокоил. Вы бы видели его лицо, когда он услышал, что я охотник.

Старушка побледнела. Видно было, что она предельно удивлена тому, кто я такой… но она всё же попыталась выпутаться из ситуации.

— Врёшь ты все! — прошипела она, глядя в сторону. — Не мог мой Максим такого сделать! И никакой ты не охотник!

— Марфа Евгеньевна, ну что вы как маленькая? — вздохнул я. — Я же не слепой. Да и зачем мне врать? Мне от этого какая выгода? Сами посудите: просыпаюсь я утром, а у меня в доме — пьяный пацан, который утверждает, что это его дом и я тут никто. Ну, и как мне реагировать? Конечно, я его выставил за дверь. Но осадочек, как говорится, остался.

Бабка молчала, сверля меня взглядом. Я чувствовал, как она пытается меня пронзить им насквозь, разгадать, что я задумал, чего хочу добиться. Но я лишь спокойно смотрел в ответ, не выдавая никаких эмоций. Я потянулся за карточкой в карман штанов, и она, даже не всматриваясь в неё, сама прекрасно поняла, кто я такой.

— Ладно, — наконец, произнесла она, сдаваясь. — Допустим, был Максим. Допустим, выпил лишнего. Но это же ничего не меняет! Витя всё равно ни при чём!