Книга Одиночка. Том 1, страница 135 – Дмитрий Лим

— Ну⁈ — нетерпеливо прохрипел Ловелас, но Савелий всё же бросил быстрый взгляд на строки, написанные небрежным почерком и полные юридических закавык и скрытых подвохов. Он-то знал, что в таких документах дьявол кроется в каждой запятой. Но как ни всматривайся, суть оставалась неизменной: кабала.

Савелий тяжело вздохнул. Ирония судьбы просто зашкаливала. Ещё год назад он воротил нос от любого намёка на «нанять бандитов», презирал простолюдинов и свысока поглядывал на тех, кто пытался вывезти свою жизнь на простом бандитизме. Хотя сам… был в некотором роде бандитом. Теперь же он, потомок старинного дворянского рода, вынужден был просить подачку у этого… урода!

Громов, сглотнув ком, почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Не от запаха табака и дешёвого одеколона, нет. Тошнило от собственной беспомощности, от осознания того, как низко он пал.

В голове промелькнула вымышленная картина его идеального мира: он в костюме от лучшего портного вальяжно потягивает коньяк столетней выдержки, а перед ним на коленях стоят представители сильнейших кланов страны! S-ранговые охотники, желающие развиваться под его началом…

И вот он в этом прокуренном логове и готов продать душу за горсть монет.

Колька Ловелас, заметив заминку, осклабился, обнажив редкие пожелтевшие зубы.

— Чегой-то ты притих, Сава? Аль передумал? Так ведь, знаешь, мы люди не гордые, уговаривать не станем. Только вот передумаешь… следующие условия будут куда хуже! — Ловелас заржал: смачно, противно, словно захрюкал.

Савелий сжал кулаки под столом. Ему хотелось стереть эту мерзкую ухмылку с лица Ловеласа, но он понимал, что любое резкое движение может стать последним в его биографии.

Савелий взял ручку. Дешёвую пластиковую шариковую ручку, которая казалась неуместной в руке, привыкшей держать золотые авторучки.

«Ну что ж, была не была, — подумал он. — Попробуем выплыть из этого болота».

Он поставил свою подпись внизу страницы. Криво, неровно — словно старик дрожащей рукой. Подпись, ставящая крест на его прошлой жизни. Подпись, открывающая дверь в новую — полную долгов, страха и унижений.

«Вот и всё», — пронеслось у него в голове.

Ловелас, увидев подпись, протянул руку, выхватил договор и довольно хмыкнул:

— Вот и славненько. Теперь мы с тобой партнёры, Сава! Навек! — Он вытянулся над столом и хлопнул Савелия по плечу так, что тот чуть не свалился со стула. — Сейчас отметим это дельце! Эй, Фёдор! Неси-ка нам «Столичной»! И огурчиков!

Фёдор, здоровенный детина с перебитым носом и татуировками на руках, появился как из-под земли, неся поднос с початыми бутылками напитка и тарелкой солёных огурцов. Савелий поморщился.

«Столичная» и солёные огурцы — это был не его уровень. Он предпочитал коньяк и оливки. Но сейчас ему приходилось мириться с реальностью.

— Ну, Сава, выпьем за наше сотрудничество! — Ловелас налил два стакана до краёв и протянул один Савелию.

Тот взял стакан дрожащей рукой и машинально поднёс его к носу. Запах был резким, противным. Но отказываться было нельзя. Савелий сделал небольшой глоток, почувствовав, как напиток обжигает горло и разливается теплом по всему телу. Он закашлялся, поморщился и взял с тарелки огурец.

— Итак, Сава, — довольно протянул Ловелас, — теперь ты — часть нашей «семьи». А в «семье» своих не бросают. Если что — обращайся. Поможем, чем сможем. Но учти: если попытаешься нас обмануть… — его голос стал жёстким, — … тебе же хуже будет. С «семьёй» шутки плохи.