Книга Тень Империи: Забытая Академия, страница 58 – Дмитрий Лим

Повернувшись к старику, я задумался об этом типе Забытых. Попахивало какой-то фантастикой из мира будущего, где в книгах пытались воссоздать совершенного человека.

Профессор окинул нас взглядом, словно оценивая нашу восприимчивость к подобным историям. В его глазах читалась усталость, но искорка интереса всё ещё мерцала. Он явно знал об Отрешённых больше, чем рассказывал, и это подстегивало моё любопытство:

— Они намеренно отказывались от человечности ради силы? Или так было заложено в их генах?

Профессор покачал головой:

— Не совсем. Это был скорее побочный эффект. Их мозг работал на совершенно другом уровне, обрабатывал информацию с невероятной скоростью. Эмоции лишь мешали этому процессу, отвлекали. Поэтому они постепенно отмирали.

Маркова добавила:

— Говорят, некоторые Отрешённые даже пытались вернуть себе чувства. Но безуспешно. Это была дорога в один конец. Став Отрешённым, ты терял себя навсегда.

В аудитории повисла тишина. Каждый из нас погрузился в свои мысли. Я не мог представить себе жизнь без чувств, без возможности любить, ненавидеть, сострадать. Но в то же время сила, которую даровала «отрешенность», завораживала.

Меня, если честно, заинтересовала эта тема. Однако я прекрасно понимал, что я не был Отрешённым, о чём твердили в мой первый день.

Экспериментов, да и опытов, явно не было. Если верить рассказам, мой отец был вполне серьёзным магом, так что… зачем такому роду, о котором, якобы, слагают легенды, заниматься чем-то подобным?

Тем более что я прожил вполне осознанную и нормальную жизнь. Просто так сложилось, что у меня четыре элемента. Только вот толк какой?

Три дня — одни проблемы и тёрки. Но, как говорится, в игрульки я играл, книжки интересные читал, плюс-минус понимаю, что нужно развиваться. А раз у меня такой бонус, как много стихий, то нужно что-то придумать, чтобы защищать себя.

И ещё меня до сих пор смущал один момент в этой Академии — выживание.

Нет, безусловно, каких-то там проблем и разборок я не боялся, учитывая, что я относился ко всему этому вполне вменяемо и оценивал ситуацию с трезвой «стороны». Просто какой смысл?

Ну, вот что нас ждёт после выпуска? Армия какая-то магическая? Или ещё что-то?

— У вас всё в порядке, Бурдин?

Голос профессора отвлек меня от моих мыслей. Поднимая голову, я уставился в его отрешённые глаза и коротко кивнул.

— Тогда расскажите мне вот что, Бурдин…

Профессор отошёл от моего стола, мельком разглядывая студентов, мимо которых проходил:

— Как вы считаете, что нужно делать с Отрешёнными? С вашей точки зрения?

Вопрос, так сказать, немного застал меня врасплох:

— Если честно — не знаю. С одной стороны, это огромная сила. Если судить по…

Я замолк, понимая, что одно неправильное слово и это может вылиться в новые вопросы. Моим однокурсникам не стоит знать о моей прошлой жизни.

— Их нужно изучать, а не истреблять. Если учесть, что они ломают свои эмоции, пытаясь развиться, то нанять персонал психологической подготовки, чтобы уравновесить их эмоциональную составляющую для использования их сил.

Закончив с ответом, я почувствовал, как на меня пялятся со всех сторон. Меня посетило не самое приятное чувство, так сказать. Поворачивая голову в разные стороны, я лишь убеждался в своих ощущениях.

Как будто я что-то плохое сказал, блин.