Книга Тень Империи: Забытая Академия, страница 17 – Дмитрий Лим

Ответом был короткий кивок.

— Ты, Максим, — директор сделал несколько шагов в мою сторону, — наследник Бурдиных.

Начало поступления мне не понравилось. Несомненно, когда я принимал приглашение, чтобы узнать хоть что-то о себе, я и подумать не мог, что это превратится в невесть что:

— Это не моя фамилия.

— Чтобы скрыть тебя, тебе дали подменную фамилию, верно. Но ошибки быть не может! Я вижу знакомые мне искры в твоих глазах! Я лично знал Евгения Михайловича, и ни с чем не перепутаю проявление силы его сына! Хоть и внебрачного. И я всегда знал о твоём существовании!

— Моими родителями были Евгений Александрович Тихонов и Маргарита…

Директор посмотрел на меня так, словно я его раздражал. Но он не стал продолжать прилюдный спор. Подойдя ко мне, опустил руку на плечо и кивком указал по направлению к стене. Когда мы прошли через толпу студентов, он заговорил, но перед этим драматически вздохнул:

— Как бы ты ни противился своему родству с великим магом, ты все равно Бурдин. Последний в своём роду и законный обладатель всех средств и земель своего отца.

Глядя в зеленые глаза директора, попытался увидеть в них искорку лжи. Но старик не врал. А я в этом прекрасно разбирался. Меня невозможно было обмануть, ибо та самая «искра» выдавала собеседника. Если она начинала тускнеть — мне врали. Если светилась равномерно, говорил правду.

Задумавшись о своей семье и о том, что я знаю о ней, принял решение: поверить. Точнее, я дал шанс рассказать хоть что-то о ней.

Если смотреть на всё более-менее трезво, то я толком-то ничего про своё детство не помнил. И именно Владимир своими словами про моих родителей помог мне принять решение прийти сюда. Да и как помог? Устроил невесть что в моем доме, говоря о силе и способностях? Смешно.

— А кем была моя мама?

Пожав плечами, Лев Николаевич ухмыльнулся:

— Никто не знает. Но когда ты выберешь фракцию стихии, получишь силу и станешь на ранг выше, твоё нутро нам всем это покажет.

— Что вы имеете в виду?

Лев Николаевич, посмотрев на меня с какой-то грустью в лице, молча указал на двери. Мол, пойдем, переговорим. Отказываться от приглашения не стал.

Но перед тем, как покинуть Дом Камня, он отыскал взглядом Зуеву-старшую и велел ей присмотреть за студентами, пока мы, так сказать, пройдемся.

Выходя из величественных дверей «Дома», меня не покидало чувство, что мою спину буквально буравили взглядом. Директор, ведя меня за здание, не говорил. Словно ждал чего-то. А вот у меня был очень интересный вопрос: почему он не умер? Я не помню, в каком году Толстого не стало, но то, что передо мной тот самый писатель — сомнений не было.

Обойдя Дом Камня, мы прошли через небольшую лесополосу и оказались на полянке, похожей на ту, где я бывал. Только она была не пустой. По центру стояла беседка, выполненная из дерева.

Небольшая постройка была увита диким виноградом, чьи листья уже начинали багроветь, предвещая скорую осень. Внутри, за столом, сидел человек. Его лицо было скрыто тенью, но я чувствовал на себе его пристальный взгляд. Директор молча указал на скамью внутри и отошел, растворяясь в сумраке леса.

Я медленно подошел и сел. Человек за столом не шевелился. Тишина давила на уши, становясь почти осязаемой. Наконец он заговорил. Голос его был низким, хриплым, словно пропитанным веками: