Книга Тень Империи: Забытая Академия, страница 109 – Дмитрий Лим

Лев Николаевич, отложив планшет, медленно поднял взгляд на Черного. Тишина в кабинете стала почти осязаемой:

— Что ты имеешь в виду, Борис Викторович? — голос директора был ровным, но Ольга Сергеевна заметила, как напряглись его плечи.

— Все очень просто, Лев Николаевич. Максим Бурдин не просто Забытый, как мы предполагали. Его сила… избирательна. У меня есть все основания полагать, что он — Отрешённый, — Черный выдержал паузу, наблюдая за реакцией директора. — И, судя по тому, что сказали карты, так оно и есть.

Ольга Сергеевна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Если слова Черного — правда, это меняло все. Способности Бурдина могли быть лишь верхушкой айсберга. Его неожиданный взлёт объясняется этим простым словом: Отрешённый.

А также, это ставит на нём жирный крест. Если это подтвердится, Бурдина закроют. Начнут ставить опыты, а затем…

Толстой откинулся на спинку кресла. Его взгляд устремился в потолок. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, словно отсчитывающих последние мгновения надежды для Максима Бурдина.

Он прекрасно понимал, что означают слова Черного. Отрешённый — это не просто классификация, это приговор. Директор опустил взгляд на Черного, в его глазах можно было прочитать неверие:

— Ты уверен, Борис Викторович? Карты не могут быть безошибочным доказательством. Нужны конкретные факты, свидетельства.

Черный покачал головой:

— Увы, Лев Николаевич, других у нас нет. Но карты говорят правду, я уверен в этом. И я уже наслышан, что было на занятии «Класса». Его способности, а точнее, проявление магии, намного мощнее, чем у любого Забытого, которого мы когда-либо видели. И как он сам контролирует эту энергию? Это не похоже на обычного Забытого, он будто… слился с потоком.

Ольга Сергеевна не выдержала:

— Но что это значит для Бурдина? Если вы правы, его просто уничтожат? Лев Николаевич, мы не можем этого допустить. Он еще ничего не сделал плохого!

Лев Николаевич снова посмотрел на потолок. В его глазах читалась усталость и обреченность:

— К сожалению, Ольга Сергеевна, наши личные чувства здесь не имеют значения. Если он действительно Отрешённый, вышестоящие инстанции не оставят его в покое. Он станет ценным активом, инструментом, а затем… расходным материалом.

Тишина вновь сгустилась. Ольга Сергеевна сжала кулаки под столом, чувствуя, как беспомощность разъедает ее изнутри. Она видела Максима всего один раз, но в его глазах была искра, что-то настоящее, живое. И теперь эту искру собирались погасить. Нарушив гнетущее молчание, она сказала:

— Мы должны что-то придумать. Надо найти способ доказать, что Черный ошибается, что Бурдин — обычный Забытый.

Лев Николаевич медленно перевел взгляд на Ольгу Сергеевну. В его глазах плескалась не только усталость, но и какая-то безнадежность. Он понимал, что шансов практически нет. Если Черный заявил об этом, значит, он уже предпринял шаги, запустил механизм, который практически невозможно остановить.

— Почему ты так зацепилась за этого юношу? Неужели из-за магии, которую он контролирует?

Ответа не последовало. Тогда директор продолжил:

— Пойми, Ольга. Если предположение Бориса Викторовича верно, то мы столкнёмся с бомбой замедленного действия. Как только Бурдин почувствует силу, откинет эмоции, он истребит большую часть своих же одногруппников. Отрешённые — непредсказуемы. Они опасны. И как бы он тебе и мне ни симпатизировал, мы не можем позволить себе удерживать такую угрозу в своей Академии.