Книга Проклятый Врач. Том I, страница 157 – Дмитрий Лим

Знаете, какой звук самый раздражающий в мире? Не сверление зуба, не скрип несмазанной тележки в три часа ночи и даже не голос Дмитрия Борисовича, когда он требует повысить ему премию. Самый раздражающий звук — это тишина. Густая, вязкая, абсолютно неестественная тишина, которая наступает после того, как в современном здании вырубают всё электричество.

Я дёрнул дверную ручку палаты 404 на себя. Дёрнул со всей дури, вкладывая в рывок вес своего многострадального тела. Ручка даже не скрипнула. Электромагнитный замок, который должен был автоматически открыться при отсутствии питания (это же базовая пожарная безопасность, Ёкарный бабай!), остался намертво заперт. Система клиники сдохла, и вместе с ней сдохли все протоколы. Примечательно, что наши горе-инженеры, видимо, решили сэкономить на резервных аккумуляторах, и теперь толстая стальная дверь походила на крышку гроба.

Я стоял в кромешной тьме. Фонарики аварийных выходов не горели. Единственным источником света оставалось слабое, ядовито-зелёное свечение, сочащееся из-под щели всё той же сорок четвёртой палаты, да ещё — что уж греха таить — моя левая рука.

Да-да. Моя угольно-чёрная, мёртвая, деревянная конечность вдруг решила устроить световое шоу. Осколок класса «Слива», поселившийся в моих венах, очнулся. От кисти до локтя под кожей пульсировал тусклый, мрачный свет. Чёрный свет, если такое вообще бывает. Как в дешёвых караоке-барах, где подсветка заставляет сверкать белые носки и нитки на одежде. Вот только мой свет не заставлял сверкать ничего, кроме, пожалуй, собственных сосудов, которые проступали под кожей руки словно контуры инопланетной татуировки. Что немаловажно, этот мрачный люмен почему-то отгонял густую, как вата, тьму. Вокруг меня образовался небольшой пузырь видимости.

— Просто великолепно, — пробормотал я, разглядывая свою персональную гроб-лампу. — Только хардкора нам и не хватало. Теперь я ещё и светящийся мутант.

Из глубины коридора донёсся звук. Сначала похожий на шёпот, он быстро перерос в многоголосый гул. Клиника просыпалась. И, в отличие от обычного утра, когда люди требуют горшок или таблетки, сейчас они кричали. Истерично, захлёбываясь, на пределе лёгких.

Массовый психоз. Я понял это сразу, как только ко мне долетели первые членораздельные фразы.

— Пауки! Они везде! Снимите их с меня! — голос Инны из регистратуры.

— Не подходи! Я вооружён! У меня скальпель! — это, судя по интонациям, наш молодой интерн Паша. Судя по звуку, он размахивал этим скальпелем наугад.

Что примечательно, аномальная энергия, вырвавшаяся из реанимации, не просто обрубила провода. Она лезла в головы. Вытаскивала наружу самые глубинные, потаённые страхи и заставляла людей верить в них безоговорочно. Галлюцинации. Самые реальные, детализированные и страшные галлюцинации, какие только способна породить человеческая психика.

Я двинулся вперёд, на ощупь ища стену правой рукой. Левая, с её встроенным чёрным светильником, болталась перед собой, освещая метра полтора пути. И знаете что? Это работало. Там, куда падал мрачный отсвет моих вен, серая муть, застилавшая коридор, словно отступала. Она шипела, как кислота, и расползалась по углам. Моя аномалия была сильнее этого мусора. Мой вирус жрал их вирус на завтрак.