Книга Проклятый Врач. Том I, страница 14 – Дмитрий Лим

Текст на месте. Полоса загрузки чуть сдвинулась.

«Интеграция: 3%»

«Да что это означает, твою мать?»

Посмотрел на правую ладонь, на которой был ожог. Провёл по ней пальцем — без изменений. Не болит, не чешется, не реагирует на давление. Просто есть, как будто был всегда.

«Нет! Не всегда!»

Я был уверен, что он появился после осколка. Осколка, которого не было и которого не видели другие люди!

В следующий миг в дверь постучались, я машинально запихнул руку в карман и дёрнулся.

— Да?

Дверь открылась, и на пороге нарисовался Алексей. В руке чашка, лицо усталое, но он улыбался.

— Ну что, мертвяк, — он прошёл и плюхнулся в кресло. — Вот скажи мне, как это было?

— Ты о чём? — я посмотрел на открытую дверь и направился к ней, чтобы закрыть и чтобы отсечь лишних слушателей. — Ты вроде не в лифте родился.

— О том, типа… остались впечатление после смерти? Что-нибудь там видел?

— Не помню, — я захлопнул дверь, провернул ключ и направился к своему дивану. — Ничего не слышал и не видел.

— Реально? — немного расстроенно протянул тот. — Блин, ты реально за это время ничего не видел⁈

— Реально. Ни света в конце тоннеля, ни бабушек в белых халатах. Абсолютный нуль. Как будто выключили рубильник, а потом включили — вот и весь сеанс связи с потусторонним миром.

Лёха усмехнулся. Он привык к моему стилю общения. За одиннадцать лет научился различать три режима: когда я шучу, когда серьёзен и когда прикрываюсь юмором, потому что не хочу говорить правду. Сейчас — третий, и он это прекрасно знал. Поэтому не давил, а просто сидел и ждал. Это его качество я ценил больше всего: умение не лезть в душу, когда туда лезть не надо.

— Ты говорил, что операция прошла успешно? — уточнил я. — Или не говорил?

— Писал… да. И ещё, Сань… — он сжал губы и опустил голову. — Тут такое… короче, когда ты встал после остановки сердца…

Наступила пауза, словно Лёха собирался со словами.

— В общем, ты попытался вернуться к столу! Я еле оттащил!

Мои брови поползли вверх, глаза округлились, и… Чёрт, разве? Я помню, что пытался просмотреть «хвост», где нашёл осколок, но чтобы оперировать… боже, я ж прекрасно понимал, что нельзя.

— Не помню.

— Вот именно! Не помнишь, потому что мозг был без кислорода две с половиной минуты! Саша, ты хоть понимаешь, что это серьёзно?

— Понимаю. Но зачем кричать-то?

— А я и не кричу! — он повысил голос. — Просто… бл… Ты мой лучший друг… когда ты упал… Ты хоть понимаешь, что я чувствовал?

Вот тут я впервые посмотрел на него по-другому. Не через пелену усталости и галлюцинаций, а по-настоящему. Лёха сидел в кресле, сжав чашку двумя руками, и его пальцы были белыми от напряжения. Усмешка исчезла.

Ему было страшно. Реально страшно.

— Лёх. Я жив. Сердце работает. Мозг вроде тоже. Дай мне день-два, я пройду обследование, и всё будет окей.

— Обследование чего?

— Ну, МРТ!

— Ты её делал два месяца назад! Или ты чё-то скрыл от нас? — он сощурился.

— Значит, сделаю ещё одну. На всякий.

Он молчал, наверное, с минуту. Тупо пялился на меня без той привычной улыбки… и всё же заговорил:

— Ты что-то недоговариваешь, — сказал он тихо.

— Всегда недоговариваю. Это мой стиль.

— Нет, Сань, я о другом! Ты смотрел на меня… когда я пришёл, так, как будто через меня. Ты как себя чувствуешь⁈

Блин. Я снова туплю?