Книга Проклятый Врач. Том I, страница 113 – Дмитрий Лим

— Клиника — это моя территория, Дима, — я выпрямился во весь рост. Посмотрел на него сверху вниз. — Я здесь не просто главный хирург. Я — тот, кто держит эту кухню на плаву, пока ты считаешь бабки. Я не собираюсь никуда уходить. Не сейчас. И если ты попытаешься сунуть эту бумажку в прокуратуру, я утоплю тебя ещё до того, как они успеют надеть на тебя наручники. Мы вместе в этой лодке, приятель. И грести придётся обоим.

В кабинете повисла тишина. Тяжёлая, вязкая, как гной из абсцесса. Дима стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни. Трусливый, сдавшийся человек, который только что осознал, что его козырь — это просто картонка.

А потом он сломался.

Его руки метнулись к заявлению. Он схватил лист, смял его и с каким-то звериным рычанием разорвал пополам. Потом ещё раз. И ещё. Обрывки бумаги посыпались на пол, словно крупные снежинки.

— Убирайся, — прошипел он, не глядя на меня. — Вон из моего кабинета!

— Рад был пообщаться, Дмитрий Борисович, — я кивнул, спрятал мёртвую левую руку в карман и развернулся к выходу.

Я победил. Выиграл эту мелкую, грязную социальную войну. Но радости не было. Во рту стоял мерзкий привкус желчи. Я только что растоптал человека, с которым работал бок о бок много лет. Шантажировал его. Пугал. И всё ради того, чтобы остаться на рабочем месте, где мне грозила смерть от каждого угла. Ирония — жестокая стерва.

Выйдя в коридор, я прислонился спиной к стене. Ноги стали ватными. Сердце билось неровно, сбивчиво, будто ему не хватало кислорода. Система в углу зрения мигнула, показав скачок давления, но я лишь устало прикрыл глаза. Сколько ещё таких битв мне предстоит? И имеет ли это всё смысл, если мой мозг уже переписывается под какую-то древнюю дрянь?

— Александр Сергеевич?

Я вздрогнул. Открываю глаза. Прямо передо мной, как чертик из табакерки, возникла Света. Она несла огромный поднос с медикаментами, но, увидев меня, тут же притормозила.

— Вы… вы в порядке? — её огромные глаза забегали по моему лицу. — Вы такой бледный. И потеете.

— Всё супер, Светик, — я попытался выдавить улыбку. — Просто жарко. Устал, забегался.

— А-а-а, ну да, — она покраснела, как всегда, и смущённо прижала поднос к груди. — Я вот… тут яблочный сок несла, свежевыжатый. Вам бы поправиться надо! Вы такой худой стали, просто ужас. Если хотите, я могу…

— Света! — резкий окрик раздался с другой стороны коридора.

Мы оба обернулись. Лиза шла в нашу сторону, стуча каблуками по линолеуму. Лицо у неё было мрачнее тучи.

— Света, ты почему не в процедурном? Больные ждут! — её голос звенел от еле сдерживаемого раздражения.

— Ой, я сейчас! — Света пискнула, сунула мне в руки стаканчик с соком, и метнулась прочь, едва не сбив с ног пациента на костылях.

Лиза подошла ко мне. Скрестила руки на груди. Посмотрела на стаканчик в моей руке, потом на меня. В её глазах читалась та самая ревность, которую она так упорно пыталась скрыть за маской профессионализма.

— Сок, значит? — ядовито произнесла она. — Как мило. Она что, вскормит тебя своими руками, если ты заболеешь?

— Лиз, не начинай, — я вздохнул, отпил сок. Холодный, кисло-сладкий. — У меня нет сил на ваши разборки. Мне и так тошно.

— А ты думаешь, мне легко? — она шагнула ближе, понизив голос. — Ты отмахиваешься от меня, как от мухи. Прячешь руку. Врёшь. А эта дурочка бегает за тобой хвостиком и верит каждому твоему слову!