Книга Проклятый Врач. Том II, страница 92 – Дмитрий Лим

— Саша… — Лиза положила руку мне на плечо. — Зачем ты это сделал? Клон. Твоя кровь. Морозов должен знать.

— Морозов и так знает, Лиз, — я посмотрел на свои руки. Правая — бледная, человеческая, с выступающими венами. Левая — чёрная, холодная, вибрирующая тёмной энергией. — Или догадывается. Он охраняет лабораторию. Он в курсе экспериментов. И если я скажу ему правду, он доложит тем, кто создал клона. А меня устранят как опасного свидетеля. Мне нужна эта операция на мэре. Мне нужен доступ к высшим эшелонам власти, чтобы понять, кто тянет за эти нити.

— Но кто мог вырастить клона из твоей крови? — её голос дрожал.

— Вопрос сложнее, — я смотрел в окно, на серое небо над городом. — Кем был мой отец? Кем был я? Система говорит, носителем был мой отец. Потом носителем стал я. Но что, если я всегда был носителем? Что, если отец не передал мне проклятие при рождении, а передал идентичность? Клон имеет сто процентов совпадения. Это не просто моя кровь. Это моя ткань. Мой мозг. Что, если отец не умер? Что, если он украл мою личность, пересадил своё сознание в молодое тело, а свою старую, изношенную оболочку сжёг кислотой? И эта оболочка, этот труп — на самом деле мой настоящий отец?

Слова повисли в воздухе. Лиза побледнела ещё сильнее. Её взгляд метнулся к моей чёрной руке. Я и сам ужасался этой гипотезе. Если отец в моём теле, то кто я? Кусок мяса, паразит, выращенный для пересадки сознания? Или отец стал мной, а я стал призраком в собственной плоти?

Но времени на экзистенциальный кризис не оставалось.

Я остался в кабинете на ночь. Лиза поправила дренаж, ввела мне порцию антибиотиков и ушла, бросив на прощание полный ужаса взгляд. Я сидел в темноте, слушая гул аппаратуры за стеной.

Система внутри черепа перебирала данные. Я вызвал на внутренний экран файлы НИИ «Вектор-7». Отец работал инженером. Он запечатал четвёртый сектор. Это значило, что он знал о Сердце Города. Он пытался остановить пробуждение. Но Система утверждала, что носитель погиб от острой аномальной интоксикации. Тканевого некроза. Если отец запечатал сектор, значит, он контактировал с аномалией напрямую. Матрица проникла в его ткани. В его руку.

А потом он вернулся домой. Молодой. Здоровый.

Я закрыл глаза. Мозг, усиленный проклятием, начал строить новые нейронные связи.

Если аномалия переписывает генетический код, стирая возрастные изменения, то отец мог сбросить двадцать лет за одну ночь. Его старое тело, поражённое некрозом, могло быть отторгнуто. Кукловоды из «Вектора-7» могли забрать его старую оболочку, залить ей лицо кислотой, чтобы скрыть пропажу, а молодого отца забрать в лабораторию. Для них он был идеальным носителем. А я? Я был резервным носителем. Копией. Сыном, выращенным с тем же генетическим багажом, на случай, если отец не справится с нагрузкой.

Моя рука. Моя чёрная, обсидиановая рука. Она начала расти после того, как я попал в аварию. Или меня намеренно заразили в той больнице? Кровь Козлова. Вспышка. Проклятие пробудилось.

«ГИПОТЕЗА ПОДТВЕРЖДЕНА, — Система вывела текст красными символами. — НОСИТЕЛЬ „ОТЕЦ“ ИМЕЕТ 100% ГЕНЕТИЧЕСКОЕ СОВПАДЕНИЕ С НОСИТЕЛЕМ „СЫН“. КЛОНИРОВАНИЕ ИЛИ ПЕРЕСАДКА СОЗНАНИЯ — НЕВОЗМОЖНО ОПРЕДЕЛИТЬ БЕЗ ДОСТУПА К АКТИВНОМУ ПАТТЕРНУ „ОТЕЦ“.»

— Чёрт бы тебя побрал, — прохрипел я, откидывая голову на подголовник кресла.