Книга Проклятый Врач. Том II, страница 113 – Дмитрий Лим

Мы просидели так, наверное, минут десять. Я перебирал её спутанные волосы, а она тихо лежала головой у меня на груди, прислушиваясь к ровному, спокойному стуку моего сердца.

Тишину нарушил деликатный стук в дверь. Лиза резко отстранилась, вытирая лицо рукавом халата, мгновенно возвращаясь в образ несокрушимой старшей медсестры.

— Войдите, — скомандовала она, поправляя волосы.

Дверь открылась. На пороге стоял Игорь Андреевич Морозов.

Государственная машина не знает выходных, но она умеет маскироваться. Куратор выглядел безупречно. Свежий костюм-тройка, идеально выбритое лицо, туго завязанный галстук. От него пахло дорогим одеколоном и канцелярскими чернилами. Он вошёл в палату мягким, пружинистым шагом хищника, вернувшегося в свою клетку.

— Доброе утро, Александр Сергеевич, — голос Морозова был ровным, лишённым какой-либо интонации. — Рад видеть вас в сознании. Позвольте присесть?

Он не дождался ответа и опустился на стул у окна, закинув ногу на ногу.

— Что там снаружи, Морозов? — я откинулся в кресле. — Город ещё стоит?

— Стоит, — Морозов достал из внутреннего кармана тонкую папку и положил её мне на колени. — Газеты сегодня утром вышли с прекрасными заголовками. «Техногенная авария на старых очистных сооружениях». «Взрыв бытового газа в заброшенном НИИ». «Террористический акт предотвращён спецслужбами». Государственная машина списала все аномальные инциденты на протухшие трубы и радикальных студентов. Осколки собраны. Подземные коммуникации залиты бетоном. Сердце Города спит. Ваш отец… — Морозов чуть помедлил. — Якорь держит. Резонанс нулевой.

Я открыл папку. Внутри лежали официальные отчёты, подписанные начальником МВД, мэром (видимо, его уже успели вывести из наркоза и обработать) и каким-то генералом из ФСБ. Всё было подделано безупречно. Будто никаких мутантов, клонов и обсидиановых рук никогда не существовало.

— Проект «Сосуд» закрыт, — Морозов скрестил руки на груди. — Все наработки Козлова изъяты. Лаборатория в клинике демонтирована. Я пришёл признать поражение, Ким.

— Поражение? — я приподнял бровь. — Ты, кажется, впервые произносишь это слово.

— Мой проект провалился, — Морозов смотрел на меня не мигая. — Я вложил миллиарды в создание идеального носителя. Биоробота, лишённого человеческих слабостей. Управляемого оружия против аномалий. Клон был идеален. Он был быстрее, сильнее, выносливее вас. В нём не было страха, сомнений, жалости. Но он сломался. Знаете почему?

— Потому что в нём не было Лизы, — ответил я, глядя на свою медсестру. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и слушала нас с каменным лицом.

— Верно, — Морозов кивнул. — Человечность. Это единственная переменная, которую невозможно просчитать. Клон сошёл с ума, потому что у него не было якоря. А вы, Ким, инвалид с мёртвыми ногами и разрушенным организмом, победили. Вы доказали, что любая запрограммированная система уступает упрямому, иррациональному человеческому фактору.

— Я польщён, — хмыкнул я. — Теперь ты меня расстреляешь, чтобы я не разболтал тайну?

— Не смею, — Морозов впервые за всё время нашего знакомства улыбнулся. Улыбка вышла кривой, усталой, но искренней. — Мне больше нечем вас шантажировать. Система в вашей голове мертва. Резерв аномальной энергии нулевой. Вы обычный хирург. Очень хороший хирург, надо признать. Кстати, по этому поводу… — он достал из кармана телефон, набрал короткий номер. — Дежурный? Освободите пациента Костромина. Да, полностью. Аномальный фон стабилен. Выпишите его. И дайте ему денег на такси, он их наверняка пропил.