Книга Арлекин, император Луны, страница 64 – Анна Малышева

— Подождите, я ничего не говорила! — с трудом вставила слово художница. — Я вас слушаю, назовите цену! Сколько вы хотите?

— А сами-то вы как думаете, сколько?! — с издевкой осведомилась Лера. — За картину Ватто?!

Александра лишилась дара речи, а сиделка продолжала:

— Ну даже если и не Ватто, то его учителя Клода Жилло!

— Господи помилуй… — вырвалось у художницы.

В трубке раздался торжествующий смех:

— Вот очень плохо, что некоторые считают себя умнее всех! Я тоже поисковиком в телефоне пользоваться умею. Набрала запрос: «Французская картина с актерами театра дель арте, с повозкой и осликом, что это может быть?» И мне искусственный интеллект выдал, что это может быть или картина… Сейчас… Антуана Ватто «Жиль», или картина его учителя Клода Жилло «Итальянские комедианты на ярмарке». Уж извините, как говорится! Это не пять тысяч евро!

— Очень остроумная версия, — опомнившись от первого шока, ответила Александра. — Вас можно поздравить! Только мнение вашего искусственного интеллекта — это не мнение эксперта. Чтобы о чем-то судить, картину нужно увидеть. Увидеть, оценить, отправить на полную проверку, если полотно того заслуживает. И тогда уже, с экспертным заключением на руках, можно называть какие-то имена и говорить о каких-то деньгах. А вы отказываетесь показывать картину. Никто, слышите, никто не будет иметь с вами дела на таких нелепых условиях!

— Ну да, ну да, — хмыкнула Лера. — А может, кто-нибудь да будет! Во всяком случае, вашему французскому жмоту в дешевой рубашке этой картины не видать! Сразу видно помойную крысу! Спасибо за наводку, во всяком случае!

И связь оборвалась. Александра негромко рассмеялась, глядя на замолчавший телефон. Шире открыла створку окна, вдыхая вечерний воздух, глядя в зеленоватое небо, уже усеянное звездами — такими яркими, каким они никогда не бывают в Москве. Закат начинал угасать. Присев на подоконник, Александра смогла увидеть тот угол территории, где происходило чествование Ярилы. Сперва она могла разглядеть там только темное скопление фигур на площадке. Но вдруг вспыхнул огонь. В его свете она увидела фигуру Максима. Тот стоял возле жертвенника, держа зажженный факел. Медленно, торжественным движением он поднес огонь к сложенным дровам, и они, видимо, облитые жидкостью для розжига костров, моментально запылали. Вспыхнуло, рассыпая искры, чучело на вершине костра. Красная рубашка, напяленная на соломенный торс, мгновенно почернела и скрылась в языках пламени. Взвизгнула какая-то женщина, восторженно закричали дети, залаяла собака. Наступающие сумерки разом сгустились, словно стиснув в темных объятьях высоко горящий огонь.

Александра, не отрывая взгляда от пламени, набрала Дидье. Тот ответил немедленно:

— Вы обещали перезвонить, я ждал, ждал… Есть какие-то новости?

— К сожалению, есть, — художница с трудом сдержалась, чтобы не впасть в шутливый тон, так позабавили ее искусствоведческие изыскания Леры. — Но вы не расстраивайтесь, рано! Дело в том, что эта сиделка залезла в интернет и по описанию картины получила ответ, что это может быть Ватто или Жилло. Вот так вот. Скоро мы с вами без хлеба останемся из-за искусственного интеллекта!

Дидье издал короткий хриплый вздох и после заминки спросил:

— Что еще она сказала?