Онлайн книга «Арлекин, император Луны»
|
— Еще нет, — художница проверила телефон. — Может, и не ответит. — Максим сделал радио погромче. — Слышала прогноз? По области обещают осадки, как бы праздник не испортился… Планируется костер, сама понимаешь… Мастер явился к часу дня. Очень маленького роста, но мощного сложения, широкоплечий, почти квадратный, со звероватым красным лицом, он мог бы произвести пугающее впечатление, если бы не глаза — небесно-голубые, добрые и кроткие. Коренастый человечек в кепке немедленно продемонстрировал огромную физическую силу, легко перетащив в угол неподъемный сундук с красками, лаками и растворителями, который грузчики бросили посреди мастерской. Затем извлек из принесенной с собой сумки гвоздодер и шуруповерт: — Максим Юрьевич сказал, тут мебель нужно собрать? Александра показала Роману (так представился человечек в кепке), где должен стоять рабочий стол, а где тахта и стеллажи. Роман взялся за дело, и уже через полчаса художница с комфортом расположилась за только что собранным столом на только что свинченном стуле, который заодно и укрепили железными уголками, отчего стул перестал скрипеть. Мастер работал молниеносно и аккуратно, двигаясь с лаконичным изяществом, которое свойственно только рабочим, отлично знающим свое дело. Александра исподтишка наблюдала за ним, поглядывая поверх раскрытой книги. Выждав момент, когда Роман достал из сумки огромный термос и налил себе кофе, она спросила: — А давно вы знаете Максима Юрьевича? Мастер завел к потолку небесные глаза и поскреб затылок под кепкой. — Лет шесть! — сообщил он и открыл лоток с бутербродами. Александра оживилась. Дождавшись, когда Роман справится с бутербродами и снова наполнит кружку, она поинтересовалась: — Вы в его отелях работаете? У него ведь сеть отелей? — Да где скажет, там и работаю, — флегматично ответил Роман, отхлебывая кофе. — Вообще-то я давно уже работаю на себя. Но начинал у Максима Юрьевича. Если бы не он, я бы пропал. Восемь лет отсидел, кому я после этого был нужен? И, натянув кепку поглубже на лоб, доверительно добавил: — За жену сел. Александра с трудом проглотила жесткий комок, застрявший в горле вместе с вопросом, а Роман, спрятав термос в сумку, охотно разъяснил: — Она с моим братом спуталась, ну я и убил ее, когда узнал. Пошел с тем же молотком к брату, и, пока дверь ломал, меня повязали. Это мне повезло, а то бы другой срок дали. Там ведь еще его семья была… Где у вас тут кровать? Со старой тахтой мастер возился долго. Он гремел железом в рабочей сумке, подбирая подходящие болты взамен сломанных, и поругивал перевозчиков, из-за небрежных действий которых дерево кое-где треснуло. — Не беспокойтесь. Я вам все укреплю! — пообещал Роман, заметив, с каким расстроенным лицом наблюдает за ним Александра. — Дерево хорошее, массив, еще сто лет простоит. Я ведь краснодеревщик. Другие специальности я уже там освоил. Александра больше ни о чем не спрашивала. Она пыталась читать, но не видела перед собой текста. Мешал лязг железа, визг шуруповерта, само присутствие добродушного маленького человека с грубым неподвижным лицом и глазами ребенка. Художница ругала себя за то, что обратилась к нему с вопросом о Максиме. Яснее ничего не стало, тот сделался для нее еще большей загадкой. «Снова благотворительность, снова “милость к падшим”, как в случае с его братом-наркоманом? Жору он вытягивал с того света много лет, Роману помог после освобождения… Зачем? Зачем?! По доброте душевной? Зачем он помогает мне, каждому понятно. Состоятельный человек спонсирует неимущую любовницу, скажет кто угодно, и это будет правдой. Очень неприглядной правдой. Но зачем он оплачивает лечение безнадежного наркомана? Почему поддержал этого коротышку в кепке, который убил жену и едва не убил брата?» |