Книга Океан любви. Притяжение, страница 21 – Ольга Алешкевич

— Зато ночами я наблюдала бы северное сияние и танцевала под звук бубна. – Люба изобразила танец, а затем с визгом нырнула в сугроб. Недолго думая, я последовала за ней. Гитраш с лаем кинулся к нам.

— Почему взрослые так редко дурачатся? Ведь это так весело! – сказа Люба, сидя в сугробе. Я посмотрела на нее, и вспомнила, как совсем недавно, сидела в сугробе в центре города, а Бэн… он не побоялся быть смешным. – Что с тобой? – спросила подруга.

— Так. Вспомнила тот момент, когда упала в сугроб.

— Понятно. Снова Бэн дал о себе знать. С юмором, конечно, у него все в порядке. Идем? Пора ехать к бабуле! Я посмотрела на лес, укутанный снегом. Он был совсем недалеко. Люба надела рюкзачок, набитый продуктами, и пошла вперед. С непривычки, мне было не очень удобно идти на лыжах по глубокому снегу, но позже, приноровившись, я поехала достаточно быстро. Вот уже и лес показался. Высокие сосны тихо спали. Под тяжестью снега, ветви наклонились до земли. Кое-где виднелись заячьи тропы. Великолепие русской зимы предстало перед нами во всей красе.

— Дом старушки уже близко.

— Интересно, почему она отгородилась от мира и ушла в лес?

— Наверное у нее на то были причины, хотя и поговаривают, будто она колдунья. Я остановилась. – Не нравится мне эта идея, давай я тебя здесь подожду?

— Смотри, вот и дошли! Не бойся. Это не баба-яга. Ничего плохого она еще никому не сделала.

Я посмотрела на дом, поросший мхом и сухими вьющимися растениями. Из трубы валил пар. Картина и впрямь была сказочной. У меня возникло непреодолимое желание увидеть дом изнутри. Вдруг дверь со скрипом распахнулась, и на белый свет показалась маленькая, сгорбленная старушка. Я так и подпрыгнула на месте от испуга. Она же молча посмотрела на нас и поманила рукой. Гитраш громко залаял и подбежал к старушке, но она не испугалась его, а погладила, потрепала за ушком. Тот сразу притих и весело завилял хвостом.

— Смотри ка, Джулька, он ластится к ней, как к родной, – промолвила подруга, широко раскрыв от удивления глаза.

— Она на колдунью очень похожа, – прошептала я.

— Пойдем. Она позвала нас. – Мы сняли лыжи, и оставили у входа в дом.

— А ты, Гитрашик, охраняй, – приказала я собаке, и не потому, что кто-то мог взять без спроса. Просто собаку никто не пригласил.

Мы подошли и поздоровались. Бабуля промолчала и жестом пригласила войти в дом. Мы зашли, и на нас повеяло теплом. В углу висели иконы и дымил ладан. В комнате стояла старенькая кровать, стол и стулья. От печи шел вкусный запах печеного хлеба. На стенах и по углам, висели пучки сушеных трав, грибов и ягод. На полу лежал самотканый ковер, на окнах простенькие занавески. Было чисто и уютно, по-деревенски простенько. На столе стояла керосиновая лампа, горели свечи.

— Я вам тут кое-что принесла, – произнесла несмело Люба. – Куда выложить можно?

— Спасибо милая. Вон там, в углу полочки есть. Туда и положи. А ты, дорогая, подойди ко мне поближе. Я тебя давно поджидала. – Я вздрогнула, взглянув в лицо старушки. Пряди седых волос выбились из-под пухового платка и падали на глубокие, необыкновенно черные глаза. Седые низкие брови придавали ее лицу загадочный колдовской вид. Глубокие морщины покрывали все лицо, однако было видно, что когда-то она была красавицей, похожей на цыганку.