Книга Красный гаолян, страница 97 – Мо Янь

— Идем! – приказал он.

Дедушка слышал позади себя шаги разбойника и хлюпанье, когда мул вытягивал копыта из клейкой земли.

Разбойник протянул руку и сорвал повязку с его глаз. Дедушка закрыл глаза ладонями и убрал руки лишь тогда, когда у него потекли слезы. Перед ним был разбойничий лагерь. На большом участке поля вырубили весь гаолян подчистую, и на освободившемся месте разбили два шалаша. Рядом с одним из них стояли десятка полтора крепких парней в наброшенных на плечи соломенных плащах от дождя, а перед входом на пеньке сидел здоровяк с пятном на шее.

— Хочу увидеть главного, – сказал дедушка.

— Ты ж хозяин винокурни! – воскликнул Пестрошей.

— Да.

— Зачем пожаловал?

— Хочу учиться мастерству.

Пестрошей холодно улыбнулся и сказал:

— Не ты ли каждый день стреляешь по рыбе в излучине?

— Так не попадаю.

Пестрошей взял дедушкины пистолеты, оглядел дула, нажал несколько раз вхолостую на курок.

— Хорошие пистолеты! А зачем тебе учиться стрелять?

Дедушка ответил:

— Чтоб убить Цао Мэнцзю.

— Разве твоя баба не его названая дочка?

— Он мне всыпал триста ударов подошвой. Я вместо тебя пострадал.

Пестрошей усмехнулся:

— Между прочим, ты убил двух человек, чтобы единолично завладеть бабой, надо бы вообще тебе башку отрубить.

— Он мне всыпал триста ударов подошвой, – повторил дедушка.

Пестрошей поднял правую руку и – бах! бах! бах! – прозвучали три выстрела, затем поднял левую руку и выстрелил еще трижды. Дедушка сел на корточки, обхватил голову руками и заорал. Разбойники хором загоготали.

Пестрошей удивленно сказал:

— Да ты трусливый заяц, как ты вообще смог кого-то убить?

— Обнаглел от сладострастия! – сказал один из разбойников.

Пестрошей велел:

— Возвращайся и торгуй. Корейская дубина помер, отныне у тебя будет наш пункт связи.

Дедушка не унимался:

— Я хочу научиться стрелять и убить Цао Мэнцзю.

— Его ничтожная жизнь в наших руках, в любой момент можем свести с ним счеты!

— Что ж я, зря ходил? – обиженно проворчал дедушка.

Пестрошей кинул дедушке его пистолеты. Тот неловко поймал один, второй уронил прямо в раскисшую жижу. Дедушка поднял его, вытряхнул набившуюся в ствол грязь, а потом полой одежды вытер грязь, налипшую сверху.

Кто-то из разбойников снова хотел завязать дедушке глаза черной тряпкой, но Пестрошей махнул рукой:

— Можно и без этого. – Потом встал и сказал: – Пойдемте искупаемся в речке, а заодно проводим немного хозяина винокурни.

Один из разбойников повел мула, дедушка тащился за ним, а Пестрошей и остальные его подручные столпились позади дедушки.

Когда они дошли до дамбы, Пестрошей холодно глянул на дедушку, вытиравшего с лица пот и грязь.

— Зря только пришел, зря… ну и жарища… – ворчал он.

Дедушка сорвал с себя перепачканную в грязи одежду, кинул на нее два своих пистолета, быстро прошел несколько шагов и вдруг прыгнул в реку. Он барахтался в воде, как полоски теста в шкворчащем масле, голова то всплывала, то тонула, он бил руками по воде, словно пытался вырвать клок рисовой соломы.

— Эй, парень, ты что, плавать не умеешь? – спросил один из разбойников.

Пестрошей хмыкнул.

С речки донеслись странные звуки – это дедушка пытался крикнуть, но тут же захлебнулся. Течение начало потихоньку сносить его на восток.

Пестрошей тоже двинулся вдоль реки на восток.