Онлайн книга «Красный гаолян»
|
Тетка Лю поинтересовалась: — Тебе кого? Прадедушка разозлился: — Ты кто еще такая? Я приехал проведать родную дочку! — А кто твоя дочка? — Хозяйка твоя, вот кто! — Подожди здесь, я доложу. — Скажи ей, что пришел ее родной отец! Вскоре Тетка Лю вынесла ему серебряный юань. — Слушай, старый, хозяйка говорит, что нет у нее отца, дарит тебе юань серебром, чтобы ты купил себе горячих баоцзы. Прадедушка разъярился: — Вот ведь тварь! Ну и катись! Разбогатела и перестала родного отца признавать?! Где это видано? Тетка Лю кинула серебряную монету со словами: — Вот же упрямый старикан, сам катись давай, а то разозлишь хозяйку, тогда мало не покажется. Прадедушка не унимался: — Я ее отец! Свекра убила, теперь и отца решила со свету сжить? Тетка Лю проворчала: — Иди давай, а не то я на тебя собак натравлю. Тетка Лю свистнула, и вся свора тут же примчалась. Зеленый пес цапнул ослика за ногу. Ослик протяжно заревел, вырвал поводья и убежал, лягаясь. Прадедушка наклонился, чтобы подобрать серебряный юань, а потом побежал без оглядки за осликом. Собаки лаяли, наскакивали на него и гнали до самой околицы. В третий раз прадедушка пришел к бабушке, чтобы потребовать большого черного мула. Он заявил бабушке, что мула при жизни обещал свекор, человек-то умер, а долг остался. Если она откажется выполнять обещание, то он пожалуется в уездную управу. Бабушка сказала: — Я тебя знать не знаю, а ты все ходишь сюда и ходишь, нарушаешь наш покой. Да я сама на тебя пожалуюсь! Дедушку потревожили вопли прадедушки. Он вышел из комнаты, не успев даже толком обуться и смяв задники матерчатых туфель, и несколькими ударами выгнал его взашей за ворота. Прадедушка нашел человека, который заполнил ему судебный бланк, на ослике поехал в уездный город к начальнику уезда Цао и пожаловался на бабушку. В прошлый раз, когда начальник Цао приезжал в дунбэйский Гаоми, то после трех пуль Пестрошея у него чуть душа не покинула тело. Он вернулся домой и серьезно заболел. Поэтому, стоило Цао Мэнцзю увидеть, что жалоба снова связана с тем злополучным делом об убийстве, его невольно пробил пот. Он спросил: — Старик, ты жалуешься, что дочь сговорилась с разбойником, а какие есть доказательства? Прадедушка ответил: — Господин начальник уезда, тот разбойник спит на кане моей дочери. Тот самый Пестрошей, который пробил тремя выстрелами вашу шляпу. — Старик, ты ж понимаешь, что если найдутся доказательства, то дочери твоей не сносить головы? — Господин начальник уезда, я готов поступиться личными интересами ради справедливости… Вот только имущество моей дочери… Цао Мэнцзю рассердился: — Ах ты жадный старый сукин сын! Из-за денег готов возвести поклеп на родную дочь! Неудивительно, что она тебя знать не хочет. Какой из тебя отец? Всыпать ему пятьдесят ударов подошвой и выгнать вон! Подать жалобу у прадедушки не получилось, еще и пятьдесят ударов подошвой получил, задница превратилась в клейкое месиво, он даже на ослика сесть не смог, пришлось вести его за поводья. Он тащился домой, прихрамывая, а в душе было так горько, что и словами не опишешь. Не успел он отойти далеко от уездного города, как услышал за спиной стук лошадиных копыт, обернулся и увидел какого-то человека, скакавшего верхом на вороной лошадке Цао Мэнцзю. Прадедушка решил, что ему пришел конец. Ноги подогнулись, и он рухнул на колени посреди дороги. |