Книга Красный гаолян, страница 138 – Мо Янь

Пятнадцатого числа восьмого лунного месяца, в праздник Середины осени, в уезде Гаоми устраивали большую ярмарку. Несмотря на войну, простым людям нужно было как-то жить, что-то есть и во что-то одеваться, а значит, торговля продолжалась. Людские потоки входили в город и выходили, толчея была такая, что яблоку негде упасть. В восемь часов утра на пост у северных ворот уездного города заступил парнишка по имени Гао Жун. Он по всей строгости опрашивал и досматривал всех входивших и выходивших. Ему казалось, что стоявший напротив японец смотрит на него очень недружелюбно.

К воротам подошел немолодой мужчина под шестьдесят и мальчик-подросток чуть старше десяти, который подгонял маленького козлика. Лицо старика было черным, а глаза светились синевой; у мальчонки лицо было красным и потным, он выглядел напряженным.

Целая толпа скопилась у ворот, закупоривая вход. Гао Жун дотошно всех опрашивал и обыскивал.

— Куда направляетесь?

— Домой! – ответил старик.

— На ярмарку не пойдете?

— Сходили уже. Купили вон козленка. Правда, хворый, скоро сдохнет, зато дешево.

— А когда вы вошли в город?

— Вчера вечером, жили у родственников. С утра вот купили козленка.

— Сейчас куда пойдете?

— Так домой же!

— Проходите.

Дедушка и отец, подгоняя козленка, вышли из города. У козленка живот был таким тяжелым, что он с трудом ковылял. Дедушка стегнул его по заду гаоляновым прутом, козленок жалобно заблеял, от боли поджимая хвост, и побежал по дороге, которая вела в сторону дунбэйского Гаоми.

Около стелы на могиле отец с дедушкой выкопали пистолеты.

— Пап, отпустим козленка?

— Не, пригоним домой и там зарежем. Отметим с тобой праздник Середины осени.

Они добрались до околицы к полудню. Увидев издалека окружавший деревню высокий земляной вал, отремонтированный в последние годы, они сразу услышали яростную стрельбу за деревней. Отец вспомнил тревоги, мучавшие старого Чжан Жолу еще до их отбытия в уездный город, и свои нехорошие предчувствия на протяжении нескольких дней и понял, что беда все-таки пришла. Он про себя порадовался, что решил покинуть уездный город с утра пораньше: это было рискованно, но зато они успели вернуться и смогут что-то предпринять.

Дедушка и отец отволокли полумертвого козленка в гаоляновое поле. Отец начал вспарывать пеньковую веревку, которой был зашит задний проход козленка, и представил, как та размалеванная женщина запихивала туда патроны. Патронов было пятьсот пятьдесят штук, из-за чего живот козленка провис полумесяцем. Всю дорогу отец беспокоился, как бы он не лопнул, а еще он беспокоился, что козленок переварит все патроны до единого.

Когда отец вытащил веревку, зад козленка распустился, словно цветок сливы, и оттуда повалились похожие на бобы экскременты. Козлик навалил целую кучу. Отец в ужасе воскликнул:

— Пап, все пропало! Пули превратились в навоз!

Дедушка взял козленка за рога, поставил прямо, а потом начал трясти вверх-вниз, и из зада градом посыпались блестящие патроны.

Отец с дедушкой подобрали их, сначала зарядили свои пистолеты, потом набили карманы и бросились бежать через гаоляновое поле напрямик к деревне, не посмотрев даже, что стало с козленком, жив он или помер.

Японцы окружили деревню плотным кольцом, все было застлано густым пороховым дымом, кое-где валил и черный дым от полыхавших пожаров. Сначала отец с дедушкой увидели небольшую артиллерийскую позицию, спрятанную в гаоляновом поле. Всего там стояло восемь минометов: стволы в половину роста взрослого человека, а дуло диаметром с кулак. Больше двадцати японцев, одетых в темно-желтую форму, палили по деревне из этих орудий, а еще один тощий черт отдавал команды, размахивая флажком. За каждым минометом было по черту, он сидел на нем верхом, стискивая в руках блестящие крылатые снаряды. Когда тощий япошка взмахивал флажком, они разжимали руки, снаряд падал в минометный ствол, затем раздавался громкий хлопок, из дула выскакивало облако дыма, ствол чуть дергался назад и из него вылетела в небо блестящая штуковина, которая потом с визгом падала по ту сторону земляного вала. Там сначала поднимались восемь столпов дыма, после чего раздавались восемь взрывов, сливавшихся в один большой взрыв. В дыму разлетались черные осколки, словно распускались цветы. Затем японцы давали еще один залп.