Книга Тринадцатый шаг, страница 31 – Мо Янь

Стеклянная палочка падает на пол, звонко бьется о выложенный искусственным мрамором пол, подскакивает вверх и на расстоянии двадцати сантиметров от пола ломается в воздухе на две части. Услыхав о таком явлении, учитель физики Чжан Чицю задумался: какая же это сила расколола указку из органического стекла? Вице-мэр Ван полетел лицом вперед, прямо на грандиозный макет нашего прекрасного города через два года. Одна из опухших рук Вана легла между дворцом бракосочетания и «Прекрасным миром», жуткий, но гармоничный образ. Вещество у вас в мозгах твердостью одолевает хрупкость и навсегда оставляет неизгладимое воспоминание, верно?

Умер вице-мэр Ван.

Шофер помирает за баранкой, солдат помирает в окопе, учитель помирает у кафедры, продавец помирает за прилавком, Маркс помер за письменным столом, а вице-мэр Ван помер поверх макета города.

Когда группка крепких молодых людей втащила вице-мэра Вана в ожидающий в ближайшем будущем выравнивания бульдозером «Прекрасный мир» и положила на рабочий стол к косметологу высшей категории, городской отличнице труда первой категории Ли Юйчань, на часах было уже восемь утра и восемь вечера, оба времени верны, а потому они сосуществуют друг с другом.

Все еще продолжается стук в дверь. Со слов в ближайшем будущем чудесным образом соскочившей с постели и вернувшей себе дар речи развратной вдовы, той самой восковой красавицы, которая приходится тещей учителю физики Чжан Чицю: еще лежа парализованная в постели, она вместе с нами внимает отбивающемуся с четкостью часового маятника стуку в дверь. Переволновалась до полусмерти, возненавидя и дочь, и зятя, и даже обоих бритоголовых внучков. Она утверждает, что, по ее опыту, так терпеливо и без какого-либо ожесточения умеют стучаться в двери к простому люду только представители народной армии^[30] или же прикидывающиеся представителями народной армии тайные агенты. Будь это какие-то другие войска, то они давно бы уже обеими ногами выбили вам дверь. В образе восковой красавицы происходят большие перемены. Прежде ей нравилось прохаживаться по двору нагишом, в одних туфлях из красного атласа и с ярко-красным гранатовым цветком у виска; сейчас же она лежит на койке наполовину парализованная, прежде мягкой, как вата, гладкой, как атлас, плотью кормит стайку вшей, но в скором будущем бывшая восковая красавица чудесным образом поднимется и не просто поднимется, а скосившийся рот встанет на исходное место, утраченная речь полностью вернется к ней, и тогда будет она без умолку говорить, словно желая восполнить все те невыговоренные за время болезни слова. Будут люди – будет вещать им, не будет людей – будет вещать псам, не будет ни людей, ни псов – будет стенам вещать.

Пока что у нас нет времени, чтобы думать про эту женщину, говоришь ты, пускай она лежит себе на койке. Мы надеемся, что она, переживая всю нынешнюю боль, вспоминает проведенные с руководителем Ваном романтичные годы и месяцы. Тогда Ли Юйчань была еще совсем девочкой.

Ли Юйчань давно дала себе слово привести в порядок внешность вице-мэра Вана, чтобы отблагодарить за то доброе дело, которое он тогда сделал, прыгнув спасать ее в синие речные воды. Когда она дала себе это слово, работа в «Прекрасном мире» стала ей даже мила.