Книга Тринадцатый шаг, страница 168 – Мо Янь

Играющие в шашки и смотрящие на игру в шашки распределяют между собой три с половиной блока первосортных сигарет. Люди при деньгах оплачивают все на месте; люди без денег бегут за деньгами по домам. Учителю физики кажется, что через сделку он установил тесную дружбу с этой группой граждан, и в душе у него разливается тепло.

И тут кто-то орет:

— Сигаретчик, беги! Тигрица по твою душу вызвала людей из торговой администрации!

Учителя физики вся группка бегом волочит в переулок. Он слышит крики торговки куревом. Поддерживающие его за руки люди галдят:

— Беги быстрее, если схватят тебя – и кровавого грибка, даже мокрого места не оставят!

Ты даешь им поддерживать, пропихивать тебя, ноги земли почти не касаются, ты точно реешь в облаках и оседлал туман. Сворачиваешь ты из переулка в переулок, перебегаешь с улицы на улицу. А крики сзади не только не отдалились, но приближаются. Да еще к ним добавились тяжеленные шаги и грохот мотоциклов.

— По проспектам не бегают! – вопит кто-то.

Тебя дотащили до тропинки в поле. Ты не чувствуешь, где твои ноги. Думается тебе, пускай волочат меня как дохлого пса. Пусть все будет, как вы хотите. Ты ощущаешь, как верхняя половина твоего тела оказывается на кукурузном поле, острые кукурузные листья пилят тебе лицо и скрип-скрипят по линзам очков.

— Братец, коли они тебя до сих пор не поймали, дальше уж ты сам потихоньку скрывайся! – Договорив, поддерживающие тебя люди ослабляют хватку и, пригнувшись, разбегаются в стороны, а ты покорно остаешься стоять в кукурузном поле. Снова чувствуешь ты несравненную легкость тела, ты – купол одуванчика, подул ветерок, и фьють-фьють опадаешь ты на землю.

Не понимая, где оказалось твое тело, ты приходишь в себя и долго раздумываешь, прежде чем вспоминаешь о звуках мотоциклов и шагов. Порыскав по карманам, ты в самом деле нащупываешь несколько мягких, мятых народных юаней, а, следовательно, ты находишься в объятиях реальной жизни, а не зажил в призрачных сновидениях.

Рассыпались что бобы по небу звезды, искрятся и пульсируют они, не сосчитать, как много их, не высказать, как живы они. Большой серо-белой дорогой наискосок проходит Млечный путь, а по обе стороны от него открывается мощная глубокая голубизна, кажутся звезды развешанными поверх глубоко-голубого бархата жемчужинами. Такие же жемчужины повисли с краев и остриев кукурузных. Звонко распевается устроившийся на кисточке молодого початка кукурузы кузнечик, держит он ровный, как линейка из плексигласа с отчетливыми делениями, ритм. Издалека доносятся р-р-р собаки и тяф-тяф щенка. Застыли в полной неподвижности листья и метелки кукурузы, ни одного дуновения ветра. Он не понимает, насколько глубокая установилась ночь, покой кругом, в особенности объемное стрекотание кузнечика придает ночи предельную невозмутимость. Ты ощущаешь, как просачивается в твой мозг зов кузнечика.

Ты поднимаешься с болью в пояснице и слабостью в ногах, шатаясь ты толкаешь отдающиеся цок-ла-цок-ла стебли кукурузы, колеблешься ты так пару-тройку раз и непонятно от чего падаешь на землю. Прилипает твое лицо к влажной земле. Нос чует сыро-сладкое дыхание земли. Чувствуешь ты, что лицо даже попрохладнее земли будет.

Потом он хватается за стебель кукурузы и садится, для восполнения тепла охладившегося тела он нехотя отламывает несколько тонких початков кукурузы, очищает их от верхних наслоений, вгрызается в сладкие, хрупкие, сочные молодые зерна толщиной с большой палец. Объев один початок, ты задом продираешься вперед и снова ешь, пока желудок и кишки не скручивают колики.