Книга Тринадцатый шаг, страница 144 – Мо Янь

Портьера еще раз отдергивается, высовывается и вещает круглая головка Сяоцю:

— Папа, мама, вы тут жамкаетесь, вообще не думаете о том, голодные мы или нет! А брат, скажу я вам, уже стенку насквозь прогрыз!

Под напором Сяоцю ему и ей приходится расступиться, каждый из них, отведав запах изо рта друг друга, поспешно накрывает на стол.

Она зовет Дацю и Сяоцю и еще готовит еду для восковой красавицы.

Вместе с учителем физики она кормит восковую красавицу, а та то и дело вцепляется в ложку и не отпускает. Она видит, как льется по его лицу пот, пока он увиливает, боясь встретиться глазами с восковой красавицей.

Дацю и Сяоцю за столом на полной скорости уплетают еду, косметолог замечает:

— Хамы вы, папа еще не успел вернуться, а вы уже все сожрали!

У Дацю лицо измазано в пыли из шва в кирпичной кладке, он, утирая щеки, отзывается:

— Мам, а разве папа не вернулся уже давно?

Сяоцю объявляет:

— Папа маме голову отворачивал на кухне.

У обоих братьев на лицах проступают гримасы, и они уходят к себе в нору.

Я приказываю ему сесть. Я вижу, что у него на лице прибавилось складок, обмотанные лейкопластырем очки то и дело падают на нос, из-за чего он вынужден постоянно подтягивать их наверх. Его глаза дают мне понять, что душа покинула тело, устремившись за стену, завис дух его в воздухе между стенками, пристально разглядывает ту женщину.

Она стаскивает рубашку, обнажая обе груди, и полотенчиком утирает искрящийся пот в ложбинке между ними. Говорит она:

— Я тебя ни к чему не принуждаю, ты можешь повидаться с ней.

Он встает с опущенной головой, не осмеливаясь разглядывать мою грудь. Как же ему неловко. Я, разумеется, не собираюсь обижаться на него и за пристрастие к моим грудкам, и за необходимое преодоление этого пристрастия. Он бесшумно уходит. Плещется в высях над городом свет глубокой ночи. Распахнуты и дверь во двор, и входная дверь. Либо один из них вернется с неправедно нажитыми средствами; либо один из них в замешательстве вернется из-за стенки серым волком, которому по носу надавали; либо он вернется унылый, потеряв все деньги, скажет мне, что дело делать – тяжкое занятие, и я не буду его ни укорять, ни поощрять; либо он не вернется, останется ночевать в прежней постели, как он изначально и мечтал; вроде как с соседом изменила, а по факту вернула собственность исконной владелице. К любой развязке – пускай они хоть оба сразу вернутся и втиснутся ко мне на кровать – я отношусь с пониманием.

Голос за стеной и приглушенный, и сюсюкающий. Сказитель поясняет, что косметолог гигиенической ватой закупоривает уши. Затем она в таком виде кушает с обнаженной спиной. В утративших тепло зеленых щах плавает молочно-белая пленочка жира, напоминающая грязные воды, которые остаются после промывки кишок. Она заливает щи в миску, туда же отправляются немного вина, немного соевого соуса и немного уксуса, перемешивает она все это палочками, берет миску, принимается с хлюп-хлюпом есть.

Слышим мы, как говорят нам: пьет она суп, шлеп-шлеп роняет она слезы в миску. Почему ты плачешь? Усмехнувшись сквозь слезы, она говорит нам:

— Какой детский вопрос!

Новости городской газеты:

Жестокая расправа над северо-восточным тигром

[Передает газета настоящего города] В зверинце народного парка нашего города неизвестный негодяй содрал шкуру с девятилетней самки северо-восточного тигра. По мнению профильных специалистов, тигрицу сначала убили пропитанным высокотоксичным пестицидом куском говядины, а потом освежевали. Эксперты полагают, что преступник во время дневной прогулки по парку воспользовался возможностью, спрятался в зверинце и выполнил задуманное в ночи. Горком и городское правительство взяли расследование на особый контроль. Для нашего города позор, что в настоящее время, когда народ стремится к духовному росту, все еще обнаруживаются люди, которые в погоне за деньгами теряют рассудок и человечность и совершают подобные ужасы. Органы общественной безопасности под руководством горкома и городского правительства предпринимают активные действия в целях выявления и задержания правонарушителя, лишившего тигра шкуры.