Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 13 – Дебби Джонсон

Тайлер – парень сообразительный, и я почти вижу, как у него в голове складывается цельная картина. Детство, которое так резко оборвалось. Любимый жизненный уклад, из которого меня вырвали против моей воли. Переезды, необходимость снова и снова начинать всё сначала, неспособность довериться процессу. Полное отсутствие чувства «я дома». Тут и психологического образования не нужно, чтобы собрать мозаику: может, серьезные отношения у меня не получаются именно потому, что я так и не научилась доверять. И так и не обрела новый дом с тех пор, как утратила прежний.

Говорить об этом не хочется. Копаться в себе – тоже. Разбирать наши непростые отношения с папой – тем более. Тут меня, к счастью, спасает звонок. Телефон оживает, на экране высвечивается мамино имя. Беру трубку и прикусываю губу, услышав ее голос.

— Только, пожалуйста, не паникуй, солнышко. Похоже, у твоего папы был инсульт. В легкой форме. Он провел несколько дней в больнице, а с понедельника лечится дома. Дорис говорит, что ему уже лучше и что он взял с нее слово, что она будет молчать. Рассказывает еще, что папа упрямится и делает вид, будто ничего не случилось. Все пытаются ему помочь, но ты же его знаешь – он слишком гордый, чтобы позволить себе хоть иногда проявить слабость.

Может, на это он и намекал, когда упомянул про природную сдержанность? Сердце у меня сжимается: я представляю, как папа сидит у себя в комнате на чердаке, один на один с печалью, которая никогда его не отпускает.

— Инсульт? – переспрашиваю я. Мой самый большой страх подтверждается. Через несколько минут Итан забирает у мамы трубку и дополняет ее рассказ несколькими фактами. Он говорит спокойно и уверенно, как и подобает доктору; объясняет, что инсульт не всегда катастрофа, хотя именно это первым делом приходит в голову. Я ему благодарна. И все равно катастрофически близка к панике.

Тайлер догадывается, что случилось что-то страшное. Когда я заканчиваю разговор, мы встаем из-за стола. Тайлер оплачивает счет и набрасывает мне пальто на плечи. Тихо целует в макушку и спрашивает:

— Что ты теперь будешь делать?

— Думаю… – осторожно начинаю я, – мне лучше съездить домой. К папе.

Следующий вечер встречаю уже в аэропорту. Утром снова говорила с папой – он по-прежнему ни словом не обмолвился об инсульте. Вот уж кто всех упрямцев переупрямит. Ну и пожалуйста: его молчание придало мне решимости, и я взяла билет на ближайший рейс.

Агентству я сообщила, что уезжаю на неопределенный срок. На электронной почте моей крошечной кондитерской установила автоответ: «Извините, заказы временно не принимаются». Хорошо хоть успела доделать последний – огромного бисквитного диплодока ко дню рождения одного восьмилетнего фаната динозавров. Это было весело.

И вот я в аэропорту. Готовлюсь лететь в другую страну – и в собственное прошлое. Нервничаю, но понимаю: это верное решение. Хотя мои переживания – ничто в сравнении с тем, что испытывает Тайлер. Мы стоим у стоек регистрации, и его заметно потряхивает. Руки в карманах, взгляд мечется – будто Тайлер ищет путь к отступлению.

— Ты как? – спрашиваю я, заметив его бледность. – Знаю, что ты боишься летать, но мы ведь еще даже на самолет не сели. Тебе уже нехорошо, да?

Тайлер сам предложил полететь со мной в Великобританию – и я оценила этот благородный порыв. Вот только летать он панически боится – в образ супергероя закрался крохотный изъян. Из-за аэрофобии он ни разу не бывал за границей, да и, по его словам, особо не рвался: мол, Северная Америка такая большая и разнообразная, что можно хоть всю жизнь путешествовать по ней на авто или поездом и чувствовать себя первооткрывателем. Он уже исколесил Мексику и Канаду и побывал во всех штатах, кроме Гавайев и Аляски.