Книга Новый год и Рождество. Волшебная история зимнего праздника от древности до наших времён, страница 13 – Валерия Ильина

«Ожидание праздника – лучше самого праздника», – гласит старинная пословица. И за несколько недель до Нового года и Рождества все от мала до велика начинали мечтать о том, как ранним зимним утром они подбегут – да, именно подбегут, независимо от возраста! – к елке, вдохнут аромат смолы и хвои, а потом с детским восторгом начнут разбирать и разворачивать подарки. Они, эти самые подарки, могли быть очень разными: от золотых и бриллиантовых украшений в домах аристократов до горстки дешевых конфет на всю семью в домиках бедняков. Но радость от ожидания сюрприза, атмосфера добра и волшебства была неизменной.

Карл Венцель Зайчек. Рождественский базар в Вене. 1908

Но что это? Где-то раздается громкий детский плач? Да, в одном благородном семействе не все ребята утром нашли под елкой предназначенные для них подарки.

— Петя, – внушительно обращается к пятилетнему сыну отец, косясь на остальных детей, которые уже уплетают подарочный шоколад. – Твое поведение в последнее время было отвратительно. От нас сбежала уже вторая няня, а бабушка, которая собиралась гостить у нас две недели, выдержала лишь несколько дней. Как ты сам считаешь, ты заслужил подарок?

Петя утирает рукавом нос и угрюмо молчит. Реветь он перестал, поняв, что это строгого родителя уже вряд ли впечатлит. За дверью комнаты нервничает мама, держа в руках предназначенный для вредного сына пакет.

— Ты понимаешь, что подарки получают только приличные дети? – продолжает отец воспитательный процесс.

Петя мрачно кивает – и после непродолжительной беседы признает свои ошибки, дает обещание быть хорошим мальчиком и, хлюпая носом, все-таки получает заветный сверток в яркой упаковке. Все же совсем лишить малолетнего хулигана радости было бы слишком жестоко. А так, используя волшебную силу зимних праздников и любовь к подаркам, вполне можно добиться послушания…

Российская открытка 1900-х годов

К концу XIX столетия елка уже прочно вошла в российский праздничный быт. «Елка в настоящее время так твердо привилась в русском обществе, что никому и в голову не придет, что она не русская»^[3], – писал в 1906 году философ и публицист Василий Розанов. Впрочем, об иноземном происхождении рождественской елки вспомнили довольно скоро – с началом Первой мировой войны.

Глупо рассуждать о том, в чем в первую очередь нуждается человек на войне: прежде всего любому человеку нужно, чтобы войны никогда не было. Но если она все-таки случилась, моральных сил солдатам придавала связь с родным домом, воспоминания о мирной жизни. На фотографиях 1914–1915 годов можно увидеть, как солдаты (русские, немецкие, австрийские и многие другие) наряжают в окопах крошечные елочки. Казалось бы, какие могут быть празднования, когда рядом рвутся снаряды, а жизнь может завершиться в любой момент? Но желание хотя бы на миг ощутить атмосферу беззаботного мирного детства оказывалось сильнее страха.

И именно в это время над русской елкой сгущались тучи.

— Нам не нужен немецкий обычай! – кричали ура-патриоты. – Традиция наряжать елку пришла из Германии, а так как немцы сейчас наши враги, нужно отказаться от всего, что с ними связано!

— Да и вообще обычай наряжать деревья – языческий, варварский! – вторили религиозные фанатики.