Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 48 – Пер Якобсен

Естественно, он разворачивается в тот самый момент, когда мама прыжком бросается вперед, – и хватает ее за руки, прежде чем она успевает ударить его своей импровизированной битой. Он бьет маму коленом в живот и выворачивает ей руки, так что большая ветка – которую оба родителя безуспешно пытались использовать как оружие – падает на землю.

Хлоя смотрит на ветку, приказывая себе подобрать ее и защитить маму и сестру. Но она не может. У нее не получается пошевелиться. Она просто сидит и плачет, как капризный бесполезный ребенок.

— ОТПУСТИ МЕНЯ! – кричит мама, но мужчина не слушается. Он продолжает держать ее за запястья и бить раз за разом, пока она, обмякнув, не падает на землю.

И замолкает.

Когда он наконец отпускает безжизненное мамино тело в снег рядом с Эбби, Хлоя так и сидит на прежнем месте. Парализованная страхом, смотрит в лыжные очки незнакомца. И ее отражение становится больше и больше с каждым шагом, который он делает к ней.

Калейдоскоп, кружащийся и отбрасывающий его назад в темноту всякий раз, как ему удается продвинуться вперед хоть на пару метров. Вот во что превратилась вселенная для Адама. Белые кристаллики льда, испещренные крошечными алыми точками, которые кружат и кружат без остановки. Гипнотическая спираль.

Временами ему удается подняться на ноги, но бо́льшую часть времени он ползет. Бо́льшую часть… времени.

Время? Есть оно у него?

Вероятно, немного. Он смутно помнит, как всю ночь пытался остановить кровотечение, стягивая рану нижней фуфайкой, но даже если это сработало, он уже потерял большое количество крови, и сознание у него то вспыхивает, то угасает. Словно волны, накатывающие на берег. Если в ближайшие часы он не согреется и не перевяжет рану как следует, одна из этих волн может стать последней.

Тепло и лечение. Вот что должно быть его приоритетами, и Адам это знает. Но сначала надо выбраться из ущелья. Вернуться к тому месту, где его разлучили с семьей. Узнать, что с ними произошло.

Используя эту мысль как движущую силу, Адам делает еще одну попытку подняться на ноги. В боку разливается жгучая боль – вероятно, от сломанного ребра, – и калейдоскоп начинает вращаться еще быстрее, но у него получается. Он встает, цепляется за нижнюю ветку дерева и повисает на ней.

До следующего дерева метров шесть. С тем же успехом могла быть и сотня. Потому что все вокруг качается. Ходит из стороны в сторону. Это все равно что идти по скользкой от воды палубе корабля в шторм. Единственный плюс в том, что склон здесь не такой крутой и что он приближается к краю.

Финишная черта, однако, по-прежнему кажется миражом, потому что ему пришлось сильно удалиться от места падения, чтобы найти часть склона, где можно взобраться наверх, не карабкаясь по скалам. И теперь, выбравшись, надо вернуться обратно туда, откуда он упал.

Адам кашляет, и фонтан мелких красных капель брызжет на снег возле его ботинок.

— Не имеет значения, – бормочет он сквозь стиснутые зубы. – Хлоя, Эбби и Бет – вот что важно. Просто иди.

Не сводя глаз со следующей сосны, отпускает предыдущую и бредет вперед. Первые несколько метров ему удается. Потом он носком ботинка цепляется за что-то под снегом и падает. Дерево раскрывает свои объятия, встречая его колючими иглами, хлесткими ветками и душем ледяного снега.