Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 35 – Пер Якобсен

— Завтра, – шепчет он. – Сегодня подготовимся к дороге, а завтра выйдем с самого утра.

Бет смотрит на него взглядом, в котором Адаму кое-что не нравится. Нет, это не злость, но нечто близкое к ней. Может, разочарование? Однако в конце концов она кивает, а потом отбрасывает одеяло и садится в постели.

— Ты уже встаешь?

— Пойду готовить завтрак. Я… мне надо отвлечься.

— Подожди меня, – говорит Адам. – Я с тобой.

— Тебе не обязательно.

— Вообще-то обязательно. Выйдет не очень-то правильно, если девочки, проснувшись, первым делом увидят, что мы нарушили собственное правило: никуда не ходить в одиночку.

Пару мгновений Бет не отвечает; она сидит к нему спиной, так что прочитать выражение ее лица невозможно. Потом пожимает плечами, что Адам переводит как «и правда, тогда пойдем», и встает. Набросив халат, тихонько выходит из спальни. Адам делает то же самое, только вместо халата натягивает джинсы и свитер, после чего спускается вниз.

Бет стоит посреди гостиной, прижав к горлу обе руки и не сводя глаз с журнального столика.

«Вот же черт, – думает Адам. – И как я раньше не подумал? Ну почему мы не убрали все это вчера вечером?»

— Давай я, – шепчет он, гладя Бет по руке и оттесняя в сторону. Наклоняется и поднимает со стола рождественский чулок и провод. Его план – выкинуть и то и другое в мусорный бак на улице. Но, бросив взгляд влево, Адам принимает другое решение.

«О да! Покончить с этим раз и навсегда».

— Ты занимайся завтраком, дорогая, – говорит он. – А об этом я позабочусь.

Бет смотрит на рождественский чулок у него в руке, потом, следуя за его взглядом, видит камин. И впервые за это холодное утро улыбается.

* * *

Лучшей иллюстрации к метафоре очистительного огня и представить нельзя – пламя в камине жадно пожирает символы их тревог в последние дни. Рождественский чулок, становящийся из красного черным, и провод, с которого уже сошла оплетка.

Адам готов смотреть на это вечно. Но его отвлекает скрип ступенек за спиной.

— Доброе утро, девочки.

— Доброе утро, пап. Что ты делаешь?

— Растапливаю камин. Тут ужасно холодно.

— Ночью опять шел снег?

— Немного.

— Так мы опять не едем домой?

Разочарование в голосе Эбби почти осязаемо; оно ложится Адаму на плечи тяжким грузом.

— Нет, сегодня еще побудем здесь. Но это точно последний день. Мы с мамой договорились, что задержимся до вечера… и, если Билл не приедет, завтра двинемся пешком.

— Вниз с горы?

— Ага.

— А это не опасно?

«Конечно, опасно! Это почти безумие…»

— Ну, мы знаем дорогу, по которой надо спускаться. Конечно, потребуется время, но если мы встанем пораньше, у нас будет впереди целый день.

Молчание и скептические взгляды. Вот какой ответ получает он от обеих дочерей. Их не в чем винить: он и сам не уверен, что это хорошая идея, так как продать ее им?

По мере того как продолжается день, а «универсала» Билла все не видно, сколько бы Адам ни выглядывал на дорогу, ему становится ясно, что помощь не придет. Что им придется выбираться самостоятельно. Поэтому он начинает готовиться к завтрашнему походу – по мере сил. Выбирает свою самую теплую одежду и просит других сделать то же самое. Дальше командует Бет с Хлоей сложить в рюкзак еду и воду, а еще аптечку первой помощи, которая лежит в шкафчике в ванной, а сам отправляется с Эбби в сарай, наполнять кормушки, чтобы животные не голодали.