Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 88 – Николь Фиорина

Но в Техасе для меня жизни не было. Я так и не сумела ее построить. Отца и Мариетты не стало, и я чувствовала себя не на своем месте.

Ничего из этого я говорить не стала.

— Ты устроил целое представление и умолял меня приехать. Послал мне письмо, расписал, как добраться до твоего дома, оставил мне ключ, даже работу мне нашел! Глубоко внутри, дедуль, ты хочешь, чтобы я осталась. Ты просто слишком упрямый баран, чтобы это признать. Ты даже не можешь признать, что тебе помощь нужна!

Он затряс пальцем – его челюсти затряслись вместе с ним.

— Я нашел те чертову работу, но я не посылал письма! Я никогда б не позвал тебя сюда.

Побежденная, я резко повернулась и, вылетев из комнаты, побежала вверх по лестнице. Оказавшись в комнате, я схватила с пола сумку и вытрясла все ее содержимое на кровать. Если я буду настаивать на том, что он совсем все забыл, это ни к чему хорошему не приведет… может, его даже снова приступ ударит, как в прошлый раз.

Я сошла со ступенек, зажав в руках письмо… надо сделать все как можно аккуратнее. Дедуля должен понять, что я ему нужна, и в этом нет ничего плохого. Я готова быть с ним рядом.

Я зашла в его спальню: дедушка уже снова распахнул газету и разгадывал кроссворд. Он не поднял взгляда, когда я вошла.

Я уселась на край кровати и дрожащими пальцами развернула письмо.

— Когда ты впервые отправил мне письмо год назад, то назвал меня «лунным лучиком». И тогда я впервые почувствовала себя счастливой с тех пор, как умерла Мариетта. Я ответила тебе, дедуль, и целый год я каждый день ждала твоего письма. Если я тебе не нужна, это ничего, но я не настолько упряма, чтобы не признаться: ты мне нужен. Я хочу быть здесь, рядом с тобой – не потому, что ты болен, но потому, что я хочу получше узнать своего дедушку.

Я протянула ему письмо, но он все еще не смотрел на меня. По ощущению, прошла целая жизнь, прежде чем он прочел письмо. Я, затаив дыхание, ждала, когда он закончит и скажет уже хоть что-нибудь. Неважно что: главное, чтобы он не расстроился и не разозлился. Или еще чего похуже.

— Лунный лучик, – прохрипел он. – Ты написала мне шисят пять писем за последние двенадцать месяцев. А я написал шисят шесть.

Он замолчал, а потом посмотрел на меня, задумавшись. Я видела, как в глазах его блестит борьба. Что-то его беспокоило… говори же скорей, дедуля.

— Эт письмо? Я его не посылал. Это не мои слова. Это… – он сжал бумагу и потряс ею, – не мой почерк. Я бы никогда тя сюды не позвал. Я хотел любить тя на расстоянии. С тя хватит смертей. Было бы несправедливо, если бы ты встретила меня и тут же потеряла бы.

От его слов плечи мои опустились. Он сказал, что хотел любить меня… и все остальное было неважно. Его признание заставило меня заплакать… потому что я знала, как тяжело ему это далось. Но выражение лица дедушки было совсем не похоже на мое. Глаза его светились пониманием и ужасом. И именно это заставило меня задать вопрос, с которым столкнулся и он сам.

— Тогда кто же послал мне это письмо?

Каспер прошел за мной из спальни в ванную: он петлял между ног, пока я стояла у зеркала и готовилась к вечернему выходу. Я наложила несколько слоев туши, нарисовала крылья на веках. Кот мяукал у моих ног, так, словно знал, чем я занимаюсь, и ему это совсем не нравилось.