Онлайн книга «Книга Блэквелла. Лощина Грешников»
|
— Каспер, – прошептала я. – Ты где был? Каспер снова заорал, и внутри меня что-то ожило. — Погоди, я иду! Я выбралась из постели, схватилась за косяк и вышла в коридор к задней двери. По пути я замерла, уставившись на открытую книгу, которую оставил мне Джулиан. Я наклонилась и подняла ее, а потом выскользнула из дома. На меня уставились два глаза – зеленый и голубой – с земли за окном Джулиана. Мы встретились взглядами, а потом Каспер припустил вокруг хижины. На мне все еще была футболка Джулиана и клетчатые пижамные штаны: я босиком понеслась следом, зачерпывая штанами грязь. Каспер устремился на юг. Я отставала метра на три: слышала, как в ветвях деревьев поднимается ветер. Мы неслись сквозь лес. Становилось все холоднее и холоднее: я не отрывала взгляда от белой фигурки, перепрыгивающей через корни. Я позвала Каспера, но тот даже не замедлился. У него была цель. Возможно, он хотел мне что-то рассказать. Куда-то отвести. Я не сразу поняла, что мы направляемся к похоронному дому. Вдали на кладбище сияли свечи и факелы: одетые в белое жители города стояли в лунном свете. Деревья тут становились все тоньше, пока не превратились в бархатистое ночное небо. Сегодня казалось, что все звезды попадали с неба, чтобы потанцевать среди могил. Они чествовали жизни любимых, застрявших по ту сторону… может, даже хотели навестить их, пусть и всего на одну ночь. Красота этого жеста запалила в моей груди пламя, и я замедлилась. Каспер мяукнул и свернул за угол – туда, где было пусто и темно. Он сделал круг, а потом уселся у одинокого надгробия под березой. Ветви нависали надо мной, а я прочла:
Последнее, похоже, вырезали гораздо позже. Я не могла сдержать слезы: они застывали на глазах, размывали зрение. От них расплывались слова. Мне было холодно, но я не дрожала. Я слышала вдали шепотки городских, но была слишком далеко, чтобы разобрать слова. Казалось неправильным просто стоять здесь, у ее могилы. Она умерла, подарив мне жизнь. Я принесла ей лишь смерть. — Я очень долго ждала, чтобы встретиться с тобой, Фэллон. Голос был знакомым. Он звучал на ветру, словно песня, и доносился из теней. У дерева стояла женщина с фотографии, которую я видела прежде. Ее белые волосы спутались, глаза сияли, словно бледные сапфиры. Я узнала ее лицо – но не с фотографии, а из зеркала. Так мало отличий. У меня волосы прямые, а не вьющиеся. У меня нос поменьше и чуть приподнят. Губы одинаковые. Я словно уже знала ее – узнала мгновенно, словно видела во сне. Я нервничала. А потом перестала – словно вспомнила, как это делается. Моя мать была здесь. Стояла прямо передо мной. Я моргнула, и по щекам потекли теплые слезы. — Ох, милая, прошу, не плачь. Она назвала меня «милой», и я затрясла головой. Слезы полились потоком. Двадцать четыре года я жаждала услышать голос матери – и чтобы она назвала меня по имени. Я представляла, каково это. Стала бы мама повышать голос, если злилась, пела бы на ночь или нет, шептала мне сказки, как когда-то делала Мариетта, смеялась бы звонко? О, как я завидовала тем, у кого были матери. Тем, кто жаловался на наказания, чрезмерную опеку, на правила и комендантский час. Я стояла на обочине и желала поменяться с ними местами. Жаждала, чтобы меня тоже наказывали, защищали. Чтобы на меня ругались. |