Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 190 – Николь Фиорина

Я тут же распахнул глаза.

Сознание вернулось в мой личный ад. Я повернул голову: справа от меня был Зефир, слева – Феникс, напротив – Бек.

Мы провели здесь несколько часов: снаружи бушевала гроза. Сквозь открытые двери сарая проникал внутрь густой туман: он заморозил мою нагую плоть. Я дрожал – слабая попытка справиться с болью.

Одну руку каждого из нас приковали к потолку. Ноги – к прикрученным к земле арматурным стержням. Зеф отправился куда-то далеко: он закрыл глаза, а Ребекка обернутым вокруг запястья поясом извлекала из него его стихию. Феникс пылал рядом со мной: из-под маски лилась пена. Каждый полный агонии стон моих братьев добирался до того, что жило внутри моей груди.

Я зажмурился сильнее: мне хотелось вернуться к Фэллон. Я умолял богов забрать меня из этого сарая и отдать ей – туда, где было тихо и спокойно. Я не понял, как смог оказаться рядом с Фэллон всего мгновение назад. Прежде такого не происходило. Всего мгновение с ней – полагаю, я каким-то невообразимым образом создал его из боли. Может, сошел с ума. Забери меня, забери обратно.

Еще один удар. А затем.

— Я больше не могу, – простонал Феникс, запрокинув голову назад.

Его каштановые волосы вымокли в поту и прилипли ко лбу.

— Ну-ну, Грешник. Помни, зачем ты это делаешь. Скоро все закончится. – Голос Кларенса отскакивал от стен сарая.

Он стоял где-то позади нас. Стоны и крики смешивались с влажным воздухом: одна из девушек ковена ударила Бека по спине. По виску прокатился холодный пот, когда хлыст ударил по позвоночнику и меня. По телу разлилась боль.

— Черт, – прошипел я, напрягшись и тоже запрокинув голову.

Я сжал обе руки в кулаки, прекрасно зная, что пока не могу выпустить свою стихию. Не сейчас.

— Давай же, Блэквелл, – рявкнул Кларенс, и хлыст угодил по низу живота.

Я согнулся пополам – рука, висевшая на цепи, дернулась, и я схватился за живот свободной рукой. Кожа покрывалась нарывами и горела. Пусть все это прекратится… но я должен был вытерпеть. Я сощурился – пальцы провели по груди и по напряженному торсу. Открыв глаза, я увидел каштановые волосы Фло, подруги Уиннифред, – она смотрела на меня пылающим взглядом.

— Продолжай, Флоренс. Не останавливайся, он почти добрался, – приказал Кларенс.

Я сжал зубы и замотал головой, пытаясь сдержаться.

— Не касайся меня, – выдавил я.

Грудь ходила ходуном. Я забился в путах.

— Тебе нельзя меня касаться!

Она снова ударила меня цепью, и я сосредоточил внимание на стоящей в центре Грешников бутылке – в нее и должны были угодить наши стихии. Не знаю, сколько еще я смогу продержаться… но лишь пыткой можно было извлечь все пять стихий за раз.

Зеф вдруг забился от боли – из его груди поднялась зеленая аврора, северные огни – чистейшая форма магической стихии воздуха. Он рвано вдохнул – все еще мог контролировать свою магию. Дрожь прекратилась. Он проделывал это уже десятки раз.

Зефир Гуди контролировал свою магию лучше всех остальных, и я сосредоточился на том, как свободной рукой он направляет свою стихию в сосуд – его наполнил желто-зеленый свет. Уиннифред закупорила бутыль и принялась ждать следующую стихию. Девушка освободила Зефира, и тот упал на землю.

— Джулиан, – пропела Фло и провела пальцами по моим мокрым волосам.

Голову кружило в агонии. Тело совсем ослабло. Я поднял взгляд на Бека – видел, как тот сдается. Медленно покачал головой, чтобы он продолжал. Нам только и оставалось, что продолжать.