Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 176 – Николь Фиорина

Это мои решения. Мои действия. И за это мне придется ответить. Побег – удел того, кто боится. Я лучше умру честным человеком, чем проживу жизнь трусом.

В дверь постучали. Я выскользнул из объятий Фэллон, поднялся и поправил пояс. Стук повторился, и я прошел по комнате в абсолютной тьме, по пути проверив, что маска на месте. Я не мог нормально вдохнуть. Мысли путались.

«Они здесь, – подумал я. – Вот и все».

Прежде чем открыть дверь, я еще раз обернулся на свою девочку. Свою.

А потом прокрутил ручку на фонаре, чтобы зажечь его. Снял с крючка. И приоткрыл дверь. Сквозь щелочку потянуло холодным ветерком. На крыльце стояла завернутая в плотное пальто Агата. Белые пряди волос выпали из прически и обрамляли ее лицо.

— Это правда? Ты вмешался в ритуал Священного моря? – протараторила она.

Я вышел на крыльцо и тихонько прикрыл за собой дверь. Агата заглянула мне в глаза: в ее взгляде отражалось недоумение и отчаяние. И понимание. Ее рука дрожала: она приложила ладонь к моей шее.

— Господи, Джай, она что, у тебя? Здесь? Прямо сейчас?

Я едва мог на нее взглянуть.

— Да.

Агата ударила меня по лицу – я резко дернулся.

— Поверить не могу. Зачем ты так со мной?

Я закрыл глаза. В голосе матери слышались слезы.

— Нет… нет, Джай. Почему ты решил ввязаться? Почему не отошел подальше, не держался в стороне? Почему? – громко шептала она, не в силах сдержать эмоций. – Господи, они принесут тебя в жертву. Сожгут тебя в Плетеном человеке, Джулиан Джай. Ох, господи!

Она закричала.

— Почему? Зачем ты так со мной?

Я затряс головой и пожал плечами, пытаясь подобрать слова, объяснить, что я не смогу расстаться с Фэллон. Моя душа этого не выдержит. Я никогда не смогу вырвать из нее тьму, никогда не смогу очистить ее. Но рядом с Фэллон все было иначе. Я снова становился собой, а не просто проклятым или умершим. Рядом с ней я был собой – и был ее.

И когда я поднял взгляд и посмотрел в полные страха и боли глаза Агаты, то смог лишь открыть правду.

— Я люблю…

— Не смей! – закричала она, качая головой. – Не смей произносить эти слова, у тебя нет на это никакого права!

Мать ударила меня по груди и продолжила бить снова и снова. Я позволил ей. Фонарь вылетел из хватки и упал на пол.

— Ты чудовище! – рыдала она. – Лишь чудовище посмеет принести матери столько скорби. Ты забрал у меня крошку Джонни. И Джавино забрал… чтобы после умереть самому? Ты чудовище, и только, Джай! Поверить не могу, что ты так со мной поступил… я все сделала, чтобы тебя защитить, и так ты мне отплатил?

Я стоял неподвижно, а мать била меня, и из сердца ее изливались боль и предательство.

Наконец она сдалась, и я обнял ее и прижал к груди. Больше я ничего не мог сказать для того, чтобы она меня поняла. Тихий плач Агаты поглотила тьма и лес. Я обнимал ее.

А потом она собралась и отпрянула.

— Думаешь, она сможет тебя полюбить? Грешника Лощины? – усмехнулась она. – Она ведь даже не видела твоего лица.

Я сжал зубы, но Агата еще не закончила.

— Она – не одна из нас. Думаешь, она сможет вот так просто наблюдать за тем, как ковен использует тебя и твое тело? Бьет тебя? Чтобы забрать у тебя магию, потому что для того ты был рожден? Думаешь, она согласится на такое? Веришь, что она встанет на второе место после ковена? Она вообще понимает все это? – Агата сделала глубокий вдох.