Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 161 – Николь Фиорина

Повисла тишина: я быстро пробежался глазами по письму, чувствуя на себе взгляд Фэллон. Она зажала ноготь меж зубов.

— А Бенни всегда писал пером и чернилами?

— Чем-чем? – спросила она, не убрав пальца.

— Это письмо. – Я перевернул его. – Написано пером.

Я поднял взгляд, и Фэллон пожала плечами.

Записки от Совета всегда были написаны именно так – пером и чернилами. Но почерк я не узнал.

— А конверт остался?

— Нет. – Плечи ее поникли. – Нет, увы.

— Фэллон, хорошенько об этом подумай и попытайся вспомнить. Печать на конверте была? Восковая, с символом Северных лесов? Со звездой посередине?

— Нет, я знаю, о какой звезде ты говоришь. Такую я бы запомнила.

Я сложил письмо квадратом.

— Это я оставлю себе, – возвестил я, чуть склонившись, чтобы убрать бумагу в карман.

Я не знал никого в Плачущей Лощине, кроме Совета, кто еще бы орудовал пером и чернилами. И если это в самом деле было так, то у меня было полное право спросить у Августина Прюэтта – с чего это кому-то зазывать Фэллон домой, зная, что отец не хотел ее возвращения?

Но мне нужны были доказательствами… без них все это может закончиться плохо. Привлечет внимание к Фэллон. Так что единственное, что мне оставалось, – это выкрасть книжки у Священного моря и попытаться найти ответы там. Это большой риск… но я все равно закончу плохо, так почему бы не потащить с собой и весь Совет?

— У тебя и так столько всего происходит. Это моя проблема… не твоя, – напомнила Фэллон.

Я без раздумий положил руку на ее покрытое синяками горло. Но Фэллон не отпрянула: она склонила голову набок, вытянула шею и подставилась мне. Прикрыла глаза – и я провел ладонью по всей длине ее шеи.

Я приоткрыл рот под маской – какая чудесная реакция. В груди роилось столько слов… но я их так и не высказал. Я пытался удушить ее всего несколько ночей назад, но Фэллон все еще беззаветно мне доверяла. Я чуть тут же не сказал, что люблю ее… от этой внезапной мысли сердце мое готово было разбиться.

Вместо этого я сжал губы и провел большим пальцем по линии подбородка.

— Прошу, это отвлечет меня от моей трагичной жизни.

— Есть кое-что еще…

Я приподнял бровь.

— Что такое?

— Ты подумаешь, что я с ума сошла, – начала она, а потом покачала головой и опустила взгляд.

Я приподнял ее за подбородок.

— Расскажи.

— Помнишь Бет Клейтон?

Я сглотнул.

— Ага. – Голос задрожал, и я прокашлялся. – Да, помню, а что она?

— Не могу перестать думать… кто-то принял ее за меня. Словно ошибся. Она – единственная из всей Плачущей Лощины, у кого такого же цвета волосы. И такой же рост. И телосложение, и все остальное… что, если кто-то думал, что убивает меня?

Я опустил руку. Неужели моя тенекровь пыталась убить Фэллон? Неужели это она затуманила мой разум и сжала сердце? Смогу ли я хоть раз ее сдержать? Или все это – безумное совпадение?

Я заглянул ей в глаза… пусть поймет, что я верю ей. Что она не одинока. Фэллон смотрела на меня так, словно я был тут совершенно ни при чем… и я почувствовал себя предателем.

— Я верю тебе, – произнес я, а потом на мгновение отвел взгляд… и снова посмотрел на нее.

Я не мог ей солгать.

— Но… что, если это я убил Бет Клейтон? Это ведь вполне возможно, с учетом всего…

— Нет. – Фэллон покачала головой, подалась вперед и схватила меня за руку. – Знаю, о чем ты думаешь, но не стоит. Ты не посылал мне письма, так что это не можешь быть ты. Это ведь нелепо…