Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 150 – Николь Фиорина

Последние недели, проведенные вдали от нее, заставили меня забить на все мои обязанности. Феникс был прав, но и Джона не ошибался. Я выбрал Фэллон, но лишь в том смысле, в котором она того заслуживала: я должен был снять проклятье, чтобы не представлять для Совета угрозу.

Фэллон улыбнулась по ту сторону окна. Прикрыла ладонью рот, и я выпрямился, вытянул пальцы. Внутри меня вспыхнул жар – в то же время по переулку прокатился поток воздуха, и то, что жило внутри меня, заплакало.

Я никогда не говорил ей, какой красивой ее считаю.

Не сказал Фэллон о множестве самых разных вещей, о которых должен был сказать. Но я думал, что если не выскажу их, то это даст мне больше времени. Я боялся. Я плохо умел сближаться с людьми, но, даже несмотря на это, Фэллон всегда ко мне возвращалась. Каким-то образом у меня хорошо получалось ладить с Фэллон.

Взгляд мой скользнул по городской площади: замечал ли Фэллон хоть кто-то так же, как видел ее я? Кейн и Маверик шли где-то за беседкой к администрации. Адора Салливан стояла у двери бутика и махала им рукой. Джаспер Эббот лежал на лужайке и смотрел в утреннее небо, бормоча о банши, сиренах и старых сказках. Три старухи сидели на скамейке перед беседкой и наверняка сплетничали о Фэллон – или заметили исчезновение Ривер и плели новые слухи.

Я глянул на здание администрации: мистер Прюэтт беседовал на ступенях с раздраженной Ирен. Оба смотрели на «Бин». В тени Прюэтта стояла Кэрри Дрисколл – в плетеной шляпе от солнца и темных очках. От одного только взгляда на нее внутри пробуждалась ярость – это она поймала нас с Фэллон. Она нас разлучила.

А потом Кэрри повернулась ко мне, и я скользнул в тень.

Фэллон

— Наступил наш любимый месяц года, и начался отсчет! Двадцать два дня до Самайна! С вами Фредди Смертеутром и пятничные «Пустые Заголовки». И помните, дорогие чудовища, вы – капля в море бесконечного числа всех существ. Услышьте меня: никто не в безопасности после трех утра. Ау-у-у-у-у-у-у! – Фредди завыл, и мне захотелось воткнуть ручку в ухо.

— У вас тут конфеты по домам собирают? – спросила я у дедушки, который сидел напротив меня за кухонным столом.

Дедуля рассмеялся, и я резко подняла на него взгляд. Какой странный смех – такого я еще не слышала. И не ожидала услышать. И скорее всего, никогда больше не услышу. Я растянула губы в настоящей улыбке – той, от которой горели щеки.

— А ну-ка вытри эту улыбчанку со свойго лица… будто смеха в своей жизни не слышала.

Я засмеялась еще сильнее, схватила кружку с надписью «ЧТО-ТО ПРИУНЫЛ» и поднесла ее к губам.

— Нет, но они гарцуют по улицам. – Он шамкнул зубами, а потом брякнул ручку о стол и поднялся. – Я спатеньки, лунный лучик. Пошли, Каспа, старику стоит придерживаца твоего расписания сна.

Я удивленно уставилась на Каспера, который вышел за дедулей из кухни.

Оставшись одна, я выглянула в выходящие на двор и залив окна: костлявые деревья потеряли все свои листья, оставили их на заднем крыльце и в водостоках гаража. Сегодня идти на работу не надо было, и я провела день за уборкой кухни, думая о Джулиане. Я не видела его с самого Осеннего фестиваля. Он не присутствовал и на собрании в администрации.

Я как-то спросила о нем у Джоны, и тот ответил, что Джулиан в порядке. Вот и все. Джулиан в порядке. Но я-то в порядке не была. Так нечестно.