Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 146 – Николь Фиорина

— Я забегу в «Бин», возьму еще по одной, а ты присмотри за палаткой, – попросила я.

Мандей кивнула. К столу подошли Кейн и Маверик – я как раз уходила.

— Вот оно как, – заметил Кейн, и я повернулась и пожала плечами, подняв ладони.

Идеальный тайминг.

Джоли помахала мне из палатки своей матери, стоявшей рядом с аптекой: по обе стороны от нее стояли снопы. Я прошла мимо, скользнула взглядом по магазинчику – вдруг увижу Джулиана? Но знала, что ничего из этого не выйдет.

Я коснулась пальцами холодной двери, а потом ветер донес до меня оклик.

— Фэллон!

Кто-то звал меня. Поначалу я подумала, что мне показалось. А потом услышала это снова.

Я резко повернулась и прищурилась: он стоял рядом с «Бином», и его страстный взгляд пронзал меня так, как слова, сказанные на языке известном лишь нам. Солнце светило ему в спину, обводило его серебром. Казалось, что над ним сияет нимб. Джулиан подошел поближе. Я приложила руку ко лбу. Он не отрывал от меня взгляда.

— Пошли со мной, – прошептал Джулиан, а потом быстро осмотрелся.

Поверить не могу, что он решил выйти в такой час на городскую площадь! Его глаза пылали дикостью, в них таились секреты… и я улыбнулась.

— Я не могу, мне нужно заполнить еще одну могилу, – объяснила я, стараясь не поддаваться его чарам. – Не интересует?

— Фэллон Гримальди. – Джулиан цокнул языком. – Я знал, что тебе интересует лишь мое тело.

Я рассмеялась и осмотрела площадь: никто нас не заметил? Вроде бы нет. Никому не было дела до какой-то чудачки. Как только тени поглотили нас, Джулиан повернулся и накрыл мои губы своими. На долю мгновения я перестала дышать. О, нетерпение.

Его пальцы впились мне в бока, и мы вместе сделали несколько шагов назад. Внутри меня поднимался жар, сплетался с моей кровью. Его полные крика глаза впились в мои: спина ударилась в кирпичную стену.

— Однажды, давным-давно, – выпалил он, склоняясь надо мной. – Жил-был Грешник настолько потерянный, что кричал так громко…

Он поднял мои руки к стене и переплел наши пальцы.

— Он следовал всем правилам, всем законам, но никогда не прислушивался к бесполезной штуке в собственной груди. – Ладони провели по вытянутым рукам – словно прохладная вода по разгоряченной коже.

Я вжалась в стену, прокашлялась – в горле пересохло. Не отрывала от него взгляда.

— До сего момента. Ты должен сказать… до сего момента.

Джулиан прижался ко мне губами, а потом поднес рот к уху.

— До сего момента.

Я раскрыла рот и закрыла глаза. Дыхание перехватило: Джулиан обнял меня за шею, охладил ее. От него пахло корицей. Он кусал меня. Путал ощущения.

Прошептал:

— До тебя.

И я услышала хрип, услышала боль в его словах.

До тебя.

Мы были связаны.

— Прости, – продолжил он. – Что не остался с тобой до утра.

— Да все в порядке, – оборвала его я, покачав головой. – Все в порядке.

Я прикусила губу, прижав руку к груди. Теперь Джулиан рядом.

— Только это и имеет значение.

А потом он поцеловал меня. О господи! Он целовал меня. Я не могла сделать и вдоха: его язык двигался во мне, словно водоворот, отчаянная сила, требующая принять его таким, какой он есть. Принять нас. Я ответила на поцелуй. Толчок, тяга, борьба, крик…

Я слышу тебя, Джулиан. Всегда слышала.

Тайны и обещания, которыми мы обменялись. Договор. Он прижал ладонь к моей щеке – я приподнялась на носочки. Я сделалась волной в его течении. На его губах.