Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 111 – Николь Фиорина

Мандей несколько раз ударила по звонку на стойке.

— Эй? Мисс Элеанор!

— Успокойся. Она уже идет, – прошипел Майло.

А потом занавеска из бусин распахнулась посредине, и к нам вышла высокая женщина с выбритой головой и золотыми обручами в ушах. На ней была черная блузка и черные штаны с золотистым декором. Ее черные как ночь глаза впились в мои, и широкие губы растянулись в знакомой всезнающей улыбке.

Я выдохнула. Грудь сдавило.

— Вы так похожи на…

— Мариетту, – договорила она и слегка кивнула. – Она была моей близняшкой.

Кенийский акцент ее был таким же сильным и упрямым, как у Мариетты, Мейн его не тронул. Я будто бы снова увидела свою няню: буря эмоций вихрилась в груди и горле, глаза защипало. Мне хотелось броситься вперед и обхватить ее руками, вдохнуть аромат розмарина и шалфея. – А ты, должно быть, лунный лучик.

— Простите. – Я покачала головой, пытаясь вдохнуть. – Это слишком тяжело. Вы выглядите совсем как она.

— Да, я тоже по ней скучаю, дитя. Заходи, давай поговорим.

Элеанор провела меня за занавеску из бусинок: на стенах тут висели фиолетовые и зеленые бархатные холсты, а в углу узкого, заваленного коробками и инструментами коридора горели благовония. Она открыла дверь в маленькую комнатку, и мы обе вошли.

В центре стоял круглый стол, накрытый куском фиолетового шелка, рядом – два стула. На столе веером были разложены карты Таро. Серванты у стен были усеяны свечами разной высоты, огонь отбрасывал тени на темные обои.

Мне вдруг почему-то захотелось извиниться за то, что произошло с Мариеттой – будто в этом была моя вина. Словно я собственноручно забрала ее у Элеанор и заставила вырастить себя. Мне хотелось извиниться за все украденные годы, за то, что она не могла присмотреть за сестрой, когда та заболела. Но я не смогла и слова вымолвить: горе будто когтями схватило язык.

— Все в порядке, дитя. – Элеанор будто бы прочла мои мысли. – Мы знали, что этот день наступит.

Элеанор пододвинула огромное кресло и предложила мне сесть. И я так и сделала, медленно покачав головой.

— Я не понимаю.

Элеанор заняла место напротив меня.

— Поймешь, – она слегка улыбнулась, и ее золотые браслеты зазвенели.

Элеанор сложила карты в стопку и отодвинула их в сторону, устроив ее между еще двух колод.

— Тебе когда-нибудь делали расклад?

— Нет, – тихо отозвалась я. – Я ничего о таких вещах не знаю. То есть я слышала про магию, ведьм и сверхъестественное во всем этом я не сомневаюсь. Но с тех пор, как я вернулась в Плачущую Лощину… меня будто запульнули в параллельную вселенную, где нет ничего нормального. Большую часть времени я вообще не понимаю, что реально, а что нет.

— Вот оно что, – неодобрительно протянула Элеанор, а потом кивнула, будто бы кое-то поняла. – Значит, Мариетта была правильным выбором.

Она слегка рассмеялась и продолжила:

— Карты Таро – зеркала твоей души. Люди ошибаются, когда говорят, что это ключи к будущему. На самом деле они отпирают лишь скрытую интуицию и дарят мудрость для того, чтобы разобраться в жизни.

Элеанор опустила взгляд на лежавшие между нами колоды.

— Давай. Выбери колоду.

Все карты были помятые и очень старые, даже как следует не прилегали друг к другу. Первая колода была золотой, вторая – черной, а третья – серебряной, но все три повидали немало раскладов. На рубашке серебряной были когти, и это привлекло мое внимание.