Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 86 – Дмитрий Киселев

В начале 1950-х гг. Земля Франца-Иосифа мало-помалу становилась все более оживленным местом. Как и повсюду в Арктике, окончание войны ознаменовало сужение пропасти, веками отделявшей полярные области от цивилизованного мира.²⁵⁴ Строительство аэродрома на о. Земля Александры привело к возникновению третьего очага человеческого присутствия и организации новой полярной станции, начавшей регулярные метеонаблюдения в июне 1952 г.²⁵⁵ Все больше кораблей и самолетов посещали архипелаг, требуя увеличения количества метеосводок и расширения каналов радиообмена. В этой связи Тихая нуждалась не только в реновации оборудования и ремонте существующих зданий, но и в строительстве нового жилья для грозившей увеличиться армии сезонников. Чтобы читатели поняли, насколько занят был в то время начальник обсерватории, следует сказать, что Баранову приходилось быть кладовщиком, счетоводом, прорабом, а при случае – работать руками. Холодная война вносила свои коррективы в жизнь советских полярников, придавая ей некоторые черты военной организации. Так, даже на арктических научных станциях важнейшая корреспонденция подлежала шифрованию – в 1949–1950 гг. в Тихой эти функции также выполнял начальник^[17]. Хотя на станции имелась партийная организация, возглавляемая геофизиком М. Колесниковой, начальник также считал себя обязанным проводить с подчиненными политико-воспитательную работу. В течение зимы 1949–1950 гг. Баранов прочел 8 лекций по случаю революционных памятных дат, провел 3 политбеседы и заставил персонал выпустить несколько стенгазет. Одновременно с этим он не уставал поощрять «передовиков» и наказывать «нарушителей трудовой дисциплины и внутреннего распорядка»: всего за смену Барановым был издан 21 приказ подобного рода.²⁵⁶

В мае 1950 г. в Тихую прибыли новые сотрудники экспедиции А-70. Группой топографов командовал Н. Шпаковский – челюскинец, ветеран ГУСМП и известный полярник. Хотя экспедиционная команда проживала в поселке обсерватории, Баранову она не подчинялась. Между двумя руководителями немедленно возникли трения, быстро переросшие в очередной конфликт. Скорее всего Баранов пытался заставить членов экспедиции соблюдать общие правила, установленные для станционного персонала. Хотя он имел полное право требовать этого, Шпаковский воспринял вмешательство, как покушение на свой авторитет. Буквально осаждаемый недоброжелателями, Баранов с нетерпением ожидал прихода судна, чтобы отправить на материк хотя бы часть «нарушителей спокойствия».

Глава обсерватории мог не стыдясь показать ее любому гостю. Несколько новых двигателей были установлены в здании мехчасти, а ремонт жилья хорошо продвинулся вперед. Была заново отделана баня, ремонтировался ангар, а на берегу появилась новая пристань для облегчения разгрузки карбасов. По мере завершения работ весь мусор с территории станции убирался в ямы и засыпался печной золой.257 Когда «Семен Дежнев» добрался до Тихой 28 августа 1950 г., моряки были приятно удивлены переменами в облике обсерватории. Ухудшающаяся погода заставила капитана форсировать разгрузку и уже через четыре дня ледокол ушел из бухты, увозя на Большую землю почти всю барановскую «оппозицию». Вместо них под начало Баранова поступали ионосферист Ольгерд Змачинский с женой, техник-ионосферист М. Карелина, старший метеоролог Изабелла Клят, старший аэролог Платон Пославский, старший радист Василий Беспалов с женой и коллегой Елизаветой, механики Андрей Алешин и Юрий Дубатовка, а также плотник С. Крапивин. Это были люди с опытом зимовок в Арктике, однако в новой смене имелись и новички – аэролог Станислав Войтенко и метеоролог Владимир Рыжиков. Из предыдущего коллектива с Барановым остались врач и магнитолог, однако, к великому огорчению начальника, аэролог Быков не только задержался на повторную зимовку, но и встал во главе отдела.²⁵⁸