Книга Бухта Тихая. 30 лет нетихой жизни, страница 35 – Дмитрий Киселев

Помимо обустройства магнитного павильона, смене 1931–1932 гг. предстояло выполнить первый плановый ремонт дома № 1, а для этого в состав нового коллектива был включен плотник Иван Самойлов. С этого момента плотники и печники регулярно зимовали в Тихой. Даже один работник мог сделать очень много, особенно с учетом того, что среди ученых – особенно в те далекие годы – тоже хватало «рукастых» мужиков. В 1931–1932 гг. к таковым относился в первую очередь А. Никольский. Геоморфолог Михаил Иванычук из Харькова, а также аэрологи братья Владимир и Константин Теплоуховы из Сибири были ему подстать. Помимо них коллектив включал радиста Николая Боровского, механика Степана Семенова, повара Владимира Тамберга и служителя Фрица Нитше.¹⁰¹

Общими усилиями теплоизоляция кают-компании была доведена до нужной кондиции: несмотря на различные эксперименты в области «жилищного строительства» в Тихой, ее самый первый дом всегда оставался наиболее комфортабельным. Впрочем, даже эта добротная постройка требовала постоянного внимания и чем дальше – тем больше. Строительные работы в 1931–1932 гг. не ограничивались одним магнитным павильоном. В своих воспоминаниях о зимовке, М. Иванычук упоминает угольный сарай и коровник. Хозяйственный украинец еще в Архангельске взял на себя функции станционного квартирмейстера и не зря!

Скотник в б. Тихая (ранее «салотопка»), построенный в 1930 г.

На переднем плане трактор ДТ-55, использовавшийся гляциологической экспедиции Института географии АН СССР в 1958–1959 гг.

Фото автора, лето 2012 г.

Поставщики вновь едва не оставили зимовку без свежих овощей и Иванычуку буквально в последний момент удалось найти для экспедиции 300 кило картошки. Навязанная зимовщикам корова представляла собой негодную выбраковку, однако харьковчанин и тут ухитрился выменять ее на вполне приличную холмогорку по кличке Бравенька. В отличие от предшественниц, эту корову не превратили в фарш, а разместили в отдельном жилище – скорее всего, это была пустующая с 1930 г. салотопка. Даже в полярную ночь Бравенька давала по 4,5 литра молока в сутки, а вот делившие с ней квартиру куры быстро захирели и отправились в суп. Печальная участь постигла и станционную кошку: третья полярная ночь подряд вогнала несчастного зверя в такую депрессию, что д-р Кулаев велел пристрелить страдалицу. Уже под конец смены в Тихой появился новый кандидат в домашние любимцы – медвежонок Мишка. Это был не первый звереныш, «усыновленный» зимовщиками после удачной охоты, стоившей жизни медведице. Однако именно Мишка первым получил право входа в кают-компанию благодаря своему незлобивому нраву: с медвежонком подружились даже станционные собаки в количестве трех десятков штук.¹⁰² К сожалению, безжалостное истребление медвежьих семей ради полярных сувениров и «подарков юным пионерам» представляет собой темное пятно на совести советских покорителей Арктики. Даже те медведи, которых приручали в раннем возрасте и держали при станциях, в большинстве своем пристреливались по мере взросления.

Усложнение научной программы было важным этапом подготовки Тихой ко 2-му Международному полярному году, запланированному на 1932–1933 гг. За полвека до этого, в 1882–1883 гг., 11 стран уже объединяли свои усилия в постижении полярных тайн. Наблюдения, проводившиеся тогда по всей Арктике и в двух пунктах Южного полушария, имели целью изучение климатических процессов. В начале 1930-х гг. научные интересы сфокусировались на ионосфере и ее влиянии на прохождение радиоволн. Колонизация полярных областей Евразии и Северной Америки демонстрировала непредсказуемость качества беспроводных коммуникаций в этом поясе Земли. Участникам 2-го МПГ предстояло найти причины этого безобразия. От успеха их исследований зависело развитие полярной авиации, быстро прогрессировавшей в годы после Первой Мировой войны. Солидная международная научная программа получила поддержку 44 стран, поэтому для СССР участие в ее выполнении давало еще один шанс на преодоление культурной, а вместе с ней и политической изоляции. Из общего числа научных баз 2-го МПГ, кольцом опоясывавших всю планету в ее высоких северных широтах, 31 приходилась на долю СССР. При этом 12 советских станций предстояло построить к 1 августа 1932 г. – первому дню наблюдений.¹⁰³ Бухта Тихая всегда занимала важное место в советских исследованиях Арктики, а в период МПГ ее значение должно было еще более возрасти. На этом фоне задачи, стоявшие перед зимовщиками 1931–1932 гг. выглядели скромнее – привести в порядок имеющиеся здания и сооружения, создать задел магнитных и стратосферных наблюдений, а также наметить новые маршруты полевых исследований вне станции.